От этого мира, с его неумолимой объективной меркой, с его гамбургским счетом, Арик убегал всю жизнь. Убегал — в мир свой, виртуальный, двоичный, сетевой. В мир освобожденных крепостей и раскрепощенной свободы. В мир, где килограммы мяса, возраст, пол, статус, сексуальная и прочая потенция и ориентация, служебное положение, связи, доходы теряли свое доминантное однозначное значение. В мир, где ты был — тот, кем ты себя ощущаешь и понимаешь. А не тот, на чье место тебя грубым тычком поставили некогда и регулярно спихивают, когда ты судорожно пытаешься вскарабкаться по сыпучим ступеням лестницы социальной эволюции... И все равно, сколь ни копил он в себе презрение к этому несправедливому, заданному миру, сколь ни пестовал внутри себя жаркий www-патриотизм, — он всегда против воли отдавал себе отчет: именно ТОТ мир, с перекачанными даунами-гопниками, которые ликующе дают в рыло, стрельнув для повода сигарету, с красивыми глупыми бабами, которые, напротив, презрительно НЕ дают, — именно ОН... единственный. Безальтернативный. Конкретный. Реальный.