 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
ГЛАВА 91-я, в которой договариваются о главном
...Хорошо, что у психа этого конкретный «ругер», сказал я, обшарив полуобезглавленный, со снесенной начисто верхней частью черепной коробки труп каннибала-ганнибала-бригадира и вертя теперь в руках его мощнейшее калиберное оружие, чуть не лишившее меня жизни. Винторез ваш, опять-таки... Недурная экипировка. Гранатомета не завалялось? Забыл, развел руками (одной, точнее, здоровой послушной рукой) Арчил Данилыч, что поделаешь, старческий склероз, болезнь, мать его, Альцгеймера... Вот только еще пара запасных стволов не помешала б, сказал я озабоченно. Может, заедем ко мне, предложил Арчил Данилыч. У меня там еще винтовок охотничьих штуки три... Нет уж, ответил я, поразмыслив. Не будем светиться. Будем играть, как задумали. М-да, батоно Сергей, констатировал Арчил Данилыч, выдержав внимательную паузу. За эти два дня ты порядком изменился. А что? — удивился я. Ты стал, сформулировал он, БУСИ. Гоша сказал бы так, да? РОНИН. Ты учишься жить по законам военного времени... Ну и? — спросил я без особого интереса: времени, военного или мирного, не было почти совсем, надо было спешить... Ну и ничего, сказал он. Просто — опасная это штука. Как корь... Почему? — я уже шарил глазами по комнате: все забыл? ничего не взял? Ну, видишь ли, сказал Арчил Данилыч, заряжая новыми гвоздящими патронами казенник своего бэ-эс-эй-гана. Тебе сколько лет? Двадцать девять, сказал я, напряженно думая о другом. Ну вот представь, — он клацнул металлом и закинул точеный британский инструмент для убийства на согнутый и зафиксированный локоть висящей углом руки. Ты в двадцать девять, ни разу не бравши в рот алкоголя, хряпнул стакан водки. И оказалось — очень даже ничего, идет легко и приятно... Предположим, — я отворил дверь и, держа на отлете «ругер», хоронясь, выглянул на лестничную площадку. Скользнул осторожно к перилам. И — что? Собственно, все, сказал Арчил Данилыч и неторопливо вышел вслед за мной. У него были лицо и походка престарелого Соколиного Глаза, зверобоя Натти Бампо, каким он стал ко времени действия романа «Прерии».
...Три часа спустя мы — я, Арчил Данилыч, Маша и Арик — сидели на каменных могильных обезличенных — со стертыми именами собственными — плитах Братского кладбища. Арик жил сейчас неподалеку... Дяде Гоше понравилось бы здесь. Четкие строгие зеленые аллеи, лаконичная сдержанность скульптур и рельефов, очень мало цветов, серый камень и серое небо, подровненные, как салютующий павшим воинский строй, кусты, неброские надгробия. Минимум выразительных средств — и именно минимальность эта будто приоткрывала, прикрывая, что-то, не намекая — намекала на, нимало не давя, не напирая на психику, — давала многое понять про долг, и честь, и покой, и уважение. Здесь не было стыдно за то, что ты человек.
Мы сидели и говорили уже необязательно.
— Я, батоно Сергей, — сказал Арчил Данилыч, закуривая свои реликтовые, неведомые науке палеонтологии, папиросы (дорвался наконец: доктора запретили строго-настрого, но — из Страдыня он просто-напросто сбежал и теперь наслаждался плодами отвоеванной свободы), — думаю вообще-то, что любое... почти любое лютое раздолбайство лучше любого... совсем любого лютого служебного рвения. И даже частное личное насилие лучше насилия санкционированного и официального. Так примерно, нет?
— Чем — лучше? — я загасил свой банальный окурок о бордюр, почти бросил наземь, но — не смог. Поменжевался. Сунул в карман куртки.
— Тем, батоно Сергей, — Арчил Данилыч втянул со вкусом ароматную и полезную, как газ зарин, дымную субстанцию, — что в нашем с вами демократическом, хм, мире слишком много тайных, сильных и вполне безжалостных организаций, государственных и частных. Организация ведь, милые мои, по сути всегда машинка, а откуда машинке знать про честь, достоинство и прочее там милосердие? Просто обычно... — он, перегнувшись через кусты, стряхнул пепел за предел видимости и поморщился — потревожил плечо, —...обычно машинкам этим на нас с вами глубоко наплевать. Но если вдруг нас угораздило... а нас, друзья мои, ой как угораздило... угодить в поле их профессионального интереса, — то частные наши жизни значат для них не больше, чем... — он затушил бычок о подошву замшевых летних ботинок «Ллойд», —...чем для вас — этот вот окурок. Выкурить и задавить. И лично мне кажется, что это... неправильно. Как любая, простите, вседозволенность и безнаказанность.
Арик, глядя в небо, шмыгнул крупным горбатым носом.
— А потому, — продолжил Арчил Данилыч, — я всегда радуюсь, если хоть кто-нибудь... хоть когда-нибудь... оказывается способен отвесить им оплеуху... или, на худой конец, щелкнуть по носу. Будь это ваши, Арик, смешные приятели-хакеры (Арик независимо и отдельно хмыкнул), которые пишут неприличное на сайтах всяких цээру и эфэсбэ и хотят, чтоб любая информация была общедоступна. Или ваши, Машенька, друзья, — он галантно кивнул, — с их бойкотами ядерных испытаний...
Маша фыркнула.
— Это — во-первых, — Арчил Данилыч сорвал зачем-то мелкокалиберный лист с куста, растер в пальцах, понюхал. — А во-вторых — все хакеры, крэкеры, «зеленые», голубые и прочие, как вы, Сережа, выразились как-то, — я и не помнил... — маргиналы и радикалы, — только, разумеется, те, что никого не убивают сами, первые, — просто полезны нам остальным. В чисто, извините, прикладном плане. Как вакцина. Чтобы, еще раз извините, общество переболело вирусом в легкой форме — и приобрело иммунитет. И не болело всерьез. Иначе ведь выходят всякие бомбисты да революции.
Я покосился на Арика. Арик валялся частью на плите, частью на траве в необязательной раздолбайской позе, иллюстрируя собою натужность любых, даже только что прозвучавших, правильных, наверное, мыслей. Ему просто было по лимонаду. Ему все было по лимонаду. Он ждал, пока конкретно к нему обратятся с конкретными вопросами и предложениями. Остальное Арика не колыхало ничуть.
Арик был племянник, строго говоря — даже двоюродный племянник дяди Гоши. Уехавши в Землю обетованную с родителями и родными, со всем сложносочиненным, как пчелиный рой, еврейским кланом, пять годков тому, в нежнейшем возрасте двенадцати лет, он как-то совершенно без постороннего влияния двинул по дядиным стопам. Он стал хакером. Хрестоматийным сетевым молодым разбойником, лихим человеком больших информдорог. Джентльменом оцифрованной удачи. Когда он узнал (в частном вполне порядке), что легендарный крэкер Old — его близкий и памятный родственник, он — прикололся, и не более того. А че, клевый у меня анкл, сказал, прихлебывая диет-колу, Арик, — и продолжил рутинную забаву: взлом официального правительственного сайта по проблеме Голанских высот. Пиетета к чему бы то ни было в нем было — ноль целых хрен десятых.
Он доигрался до того, что под брезгливо-бдительным контролем двух плешивых пожилых чиновников иммиграционной полиции был из Израиля интернирован. Посажен на рейс Тель-Авив — Рига. Насильственной смены географии ему стоила победа в подпольном крэкерском чемпионате: кто быстрее взломает сервер спецов-компьютерщиков из «Моссада», ведущих информационную войну против палестинцев, иракцев, иранцев, египтян, сирийцев и прочего «Хезболлаха», и, перелопатив все, оставит правительственным наемникам сетевого фронта максимально нецензурное свидетельство типа «здесь был я». Арик оставил большой боцманский загиб, вычитанный им, по его словам, в электронной версии малоизвестной работы знаменитого русского филолога Владимира Владимировича Щербы. Неизвестно, что больше поразило правительственных программистов: беспрецедентная наглая элегантность взлома (Арик заложил «троянского коня», точней — «червя»-паразита в официальные, трижды проверенные, защищенные и зачищенные двоичные указивки весьма реального начальника виртуального отдела генерала Ицхака Рабиновича) — или небоскребная, непостижимая бытовым израильским умом оскорбительность старорусских ненормативных построений. Арика сочли кровным врагом и мишенью номер раз. На него объявили общую охоту, как некогда на Кевина Митника. Полгода и три лимона казенных шекелей, говорил Арик, презрительно морща роскошный семитский нос, понадобилось этим шлимазлам, а?
Его выперли обратно в Ригу и по жесткой договоренности с местными полицейскими властями запретили ему, вдохновленные прецедентом все того же Митника, даже приближаться к компьютерам. Трижды в неделю вежливо-неприязненный инспектор заходил на квартиру, оскорбительно суя нос во все, включая примитивный археологический калькулятор «Панасоник»: а не вернулся ли подопечный к своим антиобщественным забавам?
Арик бегал от надзора по друзьям, приятелям и знакомым. Хоронился под сменными псевдонимами. Избегал острых конфликтных затей и громких взломов. Скучал. Кис. Зверел.
Наверное, именно поэтому на мое предложение он согласился — сразу. Не думая. Навскидку. Влет.
Не потому, что его очень волновал бензин-из-воды и прочее безоблачное будущее человечества. На человечество и его жизненные перспективы крэкеру Stinger было покласть с прибором. В гробу он его видал, в братской могиле — на Братском кладбище! — человечество это. И не потому, что его хоть чуть-чуть колыхала экология, чистота воздусей и вод, выживание оставшихся только на страницах Красной книги зверей и гадов морских, не говоря уже о бездушных вялых растениях. И даже не потому, что он хотел отомстить за убитого — погибшего за! — «анкла», двоюродного своего дядю Гошу.
А — потому, что лютой высоковольтной испепеляющей ненавистью он ненавидел любые попытки воспретить, воспрепятствовать, оградить, пресечь, ограничить, проконтролировать что бы то ни было где бы то ни было как бы то ни было. Потому что любые барьеры и препоны вызывали у него одно-единственное желание — их разрушить.
...Я посмотрел на Машу. Протянул руку. Погладил ее по виску. Она улыбнулась мне неуверенно и — прижалась плечом к плечу. Я приобнял свою женщину, ощутив внезапное чувство полной, острой, бесформенной, ни к чему конкретному не приложимой тягучей тоски.
Перевел взгляд на Арика.
Щенок. Наглый, великолепный, равнодушный, эгоистичный, веселый щенок.
На такого — нельзя положиться. Ему нельзя довериться. С ним нельзя пойти в разведку.
Но именно с ТАКИМ — у нас получится все.
 | |
       
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |