 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Крастс: «Национальная идея вечна»
- Основа вашей партийной идеологии - национальная идея - похоже, переживает кризис?
- Наша партия консервативная и только потом - национальная. Общая идея, как и у каждой консервативной партии, это поддержка стабильности. Имеется в виду, что традиционные черты нации - семья, язык, культура - принимаются как базис, а остальное подвергается радикальным изменениям. В то время, когда я был премьером, я шел на разные реформы: экономические, социальные и другие. Национальный же вопрос - это главный политический лозунг, который нужен, чтобы партия была узнаваема.
- На недавних выборах во Франции вы за кого болели?
- Партия Ле Пена еще в 93 - 94-м годах пыталась установить с нами отношения. Но по нашим меркам это не партия. Программа, в отличие от нас, касается узкого круга, а кампания происходит только перед выборами. Национальная идея будет вечна, пока будут существовать нации. Ле Пен весьма примитивно ставил вопрос, однако за него проголосовало более 5 миллионов. Это не так уж мало для так примитивно сформулированных идей.
- А не кажется ли вам, что ТБ из своих рук эту козырную карту понемногу упускает? На роль защитников национальных интересов претендуют и Союз социал-демократов, и «народники».
- Да, конкуренция повысилась. Со стороны Союза социал-демократов я бы не назвал ее большой. Все-таки социал-демократическая партия в принципе не считается национальной. Что касается Народной партии, то они значительно повысили прессинг в этом секторе. Но полагаю, что эту конкуренцию нельзя назвать негативной. Их поддержка по многим вопросам помогла поддержать нашу линию. Мы не ревнуем.
- Почему же от вас уходят? Может, идеологию надо обновлять?
- Уход некоторых наших товарищей из Рижской думы после того, как мы лишились там рычагов власти, продемонстрировал их прагматическое отношение к партии. Например, Аргалис оказался слишком слабым, чтобы сидеть в оппозиции. Карпович откровенно сказал, что хочет оставаться главой комитета. Палмира Лаце также не видит себя в партии, если она не включена в списки кандидатов в депутаты будущего парламента. Но все эти уходы - не тенденция.
- Теперь о последних событиях. Вы верите, что существовал заговор «Латвияс цельш» и Народной партии, закончившийся снятием министра благосостояния Андрейса Пожарновса, представлявшего вашу партию?
- Я не считаю, что там было участие Народной партии. Что касается ЛЦ, то премьер - ее представитель. Лучше бы, снимая Пожарновса, он сказал так: «В моих интересах было его снять - и поэтому я это сделал». Но Берзиньш обозначил восемь причин, ни одна из которых не является убедительной.
- То есть вы считаете, что Пожарновса сняли из-за того, что он уволил госсекретаря Майю Поршневу, человека ЛЦ...
- Он снял Поршневу и метил на пару других людей, работающих с 1994 - 95 годов, с того периода, когда главой минблага был сам Берзиньш. К сожалению, у нас создана новая номенклатура. Я бы сказал, «пруд» государственной администрации, который уже является политической силой в государстве. Они работают сообща, обмениваются информацией, и есть круг людей, которые решают вопросы без участия министра.
Так получилось и в случае с Поршневой: она работала за спиной министра и иногда в спешке пропускала документы, не информируя его. Министр же, имея одностороннюю информацию, пропустил законопроекты, которые оказались плачевными для населения.
- Почему же вы тогда за него не боролись?
- Премьер имеет право отставить министра. Когда я был премьером, я отозвал двоих. Покинуть же коалицию из принципа тоже невозможно, поскольку министры, которые работают в других министерствах, имеют конкретные планы и задачи. Это сложный вопрос, как и с Рижской думой: уйти или остаться. Если остаться, то - критиковать премьера. Но мы будем смотреть более тщательно, как премьер следит за действиями других министров.
- Ваша партия провела четыре года в коалиции. Какие достижения, ваши и партии, вы поставите себе в заслугу?
- Мы остались верны себе, своей программе. Что касается реформ, мы были в числе самых активных или были инициаторами. Назвать отдельный документ или отдельный проект, которыми особенно дорожу, трудно. Скажем, историческим было вступление Латвии во Всемирную торговую организацию в 1999 году.
Меня радует и то, что у нас в комиссии по иностранным делам сложились традиции академических форм дискуссии. Надеюсь, в создании такого конструктивного тона есть и моя роль. Мне не нравится приватный характер, который иногда присутствует на некоторых заседаниях. Я предпочитаю английский парламентский стиль.
- Ваш прогноз: сколько мест у ТБ будет в 8-м Сейме?
- Десять точно будет, но я думаю - больше. Доминировать будут правые, поэтому вероятность того, что мы будем в оппозиции, невелика. Но морально я готов и к работе в оппозиции и не собираюсь из-за этого уходить из партии.
- Вы входите в состав Европейского Конвента, где наравне с членами ЕС заседают и страны-кандидаты. С позиций еврократии - как вы видите статус неграждан Латвии, когда страна будет в ЕС? Вы бы добивались введения особого статуса «негражданин Европы»?
- Это сложный вопрос. Я - за, но думаю, что технически это невозможно. Такой категории сейчас в Европе нет. Кроме того, стать гражданином ЕС через получение латвийского гражданства - само по себе весомый стимул для неграждан.
- Если будет выбор - Рига или Брюссель, где предпочтете работать?
- Я бы согласился работать в европейских структурах, это было бы для меня интересно, и языкового барьера у меня нет. Но я не могу провести вне Латвии больше двух недель, очень тянет домой...
- У вас трое сыновей, кто-нибудь из них интересуется политикой?
- Младшие пока учатся в школе, старший - на юриста в Латвийском университете. Я бы не хотел, чтобы кто-то из них пошел в политику. Может быть, только после того, как найдут свой путь в жизни. Политиком можно стать только после 30. Если, конечно, политика не является видом бизнеса.  | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Вечный двигатель политики