 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Янис Петерс: «Поэту не место в казенных кабинетах»
- Что вас заставило опять окунуться в политику?
- После моего возвращения из Москвы после пятилетнего отсутствия я не совсем понимал, что происходит. В 90-м я покинул другую Латвию, где человеческие отношения были иные, ясные: есть монолитные силы, которые стоят за преобразование жизни, а с другой стороны - те, кто сопротивлялся историческом переменам. А сейчас все раскололись по партиям, сектам и группам.
Какую-то ясность мне помогла внести новая сила, которая называется Первая партия. Я решил с ними сотрудничать, но с условием: в Сейм баллотироваться не буду. Профессия законодателя, депутата меня не интересует. Я поэт и не люблю казенных кабинетов. Но мне интересно, что выйдет из этой игры под называнием «парламентские выборы».
- Депутат парламента и ваш хороший друг Раймонд Паулс повлиял на вас при выборе партии?
- Перед 7-м Сеймом нам с Паулсом предлагали вступить в Новую партию. Он пошел, а я нет, хотя Паулс считал, что я политик в большей степени, чем он. И сейчас я сам принял решение.
- Наверняка вас звали не только «первые». Почему выбрали их?
- Один из учредителей, Эрик Екабсонс, на меня произвел чисто по-человечески сильное впечатление. Он бывший пастор, человек духовный. С другой стороны, мне весьма симпатичны спортсмены. Как говорится, человек здоров и духом, и телом. Для нас это, может, и непривычное сочетание, для Запада же это понятно.
- Кроме Екабсонса, в Первой партии еще и Айнар Шлесерс, которого можно назвать политиком-неудачником. Он уже успел развалить одну партию - Новую.
- Шлесерса я бы не называл неудачником хотя бы потому, что в бизнесе он довольно успешный человек. И он растет на глазах, сейчас учится в Духовной академии.
- Кем вы будете при Шлесерсе и Екабсонсе? Серым кардиналом?
- Ну, не совсем серым. Ведь серый кардинал не дает интервью.
- Может, будете, как в советском лозунге, - «ум, честь и совесть»?
- Я не буду ни честью, ни совестью... Но умом, наверное, буду. Совестью будут Эрик Екабсонс, Айнарс Баштикс и Янис Шмитс, другие люди, бывшие диссиденты. Я буду советником, а если меня выберут в правление, буду членом правления.
- Совсем необязательно быть парламентарием, чтобы потом быть, скажем, министром.
- Ни министром, ни депутатом я не стану. Я уже отслужил свое на казенной должности. Проведенное в Москве время было самым интересным в моей жизни. Поэтому я хочу остаться послом в Москве, с добавкой «экс».
- Учредители Первой партии - люди духовного звания. А вы религиозны?
- Я не церковный человек, хотя испытываю уважение к Богу. Я считаю, что религия и церковь - это составная часть культуры и духовности, так же, как великая литература, музыка, живопись, театральное искусство. Все, что человека делает лучше, чище, что вызывает положительные эмоции, - это духовность. И церковь тоже духовность. Церковь ведь тоже немного театр, особенно католическая и православная. Я, как большинство латышей, просто рос в христианских традициях.
- То, что «первые» пришли из религии, имеет для вас какое-то значение?
- Да. И не потому, что они служат в церкви, а потому, что они придерживаются принципов морали. Может, моя совесть испытывает муки и мне нужно было присутствие вот таких людей.
Как мне кажется, это движение с большим будущим. Я считаю, что члены любой партии не должны стреляться оттого, что их не выбирают в парламент. А такая психология у нас есть. Я вижу, что когда министры или депутаты приближаются к финалу своей карьеры, то готовы прыгать в Даугаву. Но партии могут работать и влиять на процессы в обществе, не будучи даже в парламенте. Хотя я уверен, что эта партия пройдет в Сейм.
Мне интересно участвовать в консолидации общества. Я избегаю слова «интеграция». Консолидация, объединение нашего общества - а не только латышей и русских - должна происходить на основе патриотизма, гордости за свою страну.
Еще одной задачей, очевидно, будет решение Первой партии бороться в парламенте за переизбрание президента Вайры Вике-Фрейберги на второй срок и законодательное увеличение ее полномочий, особенно по линии государственной безопасности.
Латыши 60 лет искали лидера нации, иногда свои взгляды ностальгически направляя в прошлое. А сейчас за три года на наших глазах вырос лидер, который может объединить общество Латвии.
Президент доказала, что она может своим талантом не только психолога, но и дипломата претворить в жизнь такую недосягаемую цель, как встречу с президентом России.
- Вероятно, вы будете в партии отвечать за российское направление?
- Если коротко, я считаю, что отношения между Латвией и Россией должны достичь уровня отношений ЕС и России. Пока мы сильно отстаем. Да, у нас могут быть специфические исторические детали, но мы уже можем на это не смотреть. Не скажу, что Россия все делает правильно. Но и наши политики должны понять, что они тоже виноваты в не очень добрых отношениях.
Что еще из приоритетов? Улучшение качества латышского языка в латышской среде. Единственный носитель этого языка - латышская нация, поэтому о его качестве должны заботиться сами латыши. Я бы направил на это всю энергию и финансовые ресурсы.
Я уважаю всех, кто придерживается родного языка. И мне режет ухо даже выражение «государственный язык». Для меня он не государственный, а родной. А знание языка, его изучение людьми других национальностей, по-моему, - сугубо личный вопрос. Если человек хочет работать во властных структурах, он всегда найдет способ, энергию, деньги, чтобы язык выучить.
- Если немного отойти от политики, что у вас нового в творчестве?
- Я вместе с Паулсом написал 24 песни для спектакля «Дамское счастье». Паулс осенью собирается записать CD с Наумовой и другими звездами. Написал ему еще песни, целый цикл под названием «Душа вина». Я там немного отхожу от своей лирики, где писал про природу. Раймонд мне недавно говорит: «Сегодня исторический день. Я положил на рояль твои песни». Я думал, он начал сочинять музыку, а он чисто физически мои тексты переложил со столика на рояль. Продолжим, если политика не помешает ему или мне.
- Есть ли в современном обществе место поэту?
- Все очень противоречиво. Например, сегодня я нахожусь на литературном вечере, где 200 человек слушают хорошую поэзию, затем ведут интеллектуальные разговоры. А на другой день - в обществе очень богатых больших людей. И это уже другая Латвия. Не знаю, трагично ли это, но задумываться заставляет.
Дело не в материальном положении. Хотя мне уборщица как-то сказала после литературного вечера: «Такие красивые люди - и «Дзинтарсом» пахнут». Проблема в том, что зажиточных людей не видно на этих вечерах. Может, так во всем мире, но мы-то не привыкли. В советское время, которое принято называть плохим, те люди, которые представляли высшие слои общества, ходили и в театр, и на вечера поэзии.
Может, я слишком много хочу. Но все-таки хорошо было бы, чтобы капиталисты, образно выражаясь, стали читать стихи.  | |
     
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Хочу остаться экс-послом