 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Экстремальный туризм: обворованный «Час» выжил в Москве
Забегу вперед: под конец поездки ваш корреспондент не только научился выживанию, но и пришел к твердому выводу, что русские России и русские Латвии - это уже совсем разные люди. И что еще неизвестно, кто из нас счастливее... Но поначалу мне было не до того.
Поясню ситуацию: в Москве ваш корреспондент до этого был только однажды, в середине девяностых. Родных и знакомых у меня там нет. Навыков автостопа и «вписки в адреса» - никаких.
Вообще-то, еще собираясь в тур, я предполагал, что окажусь отчасти в роли Николаса Фандорина из акунинского романа «Алтын-Толобас» (напомню: этот симпатичный заграничный русский прибывает на историческую родину и оказывается совершенно неприспособлен к настоящим русским реалиям). Но вот что воспроизведение сюжета будет таким буквальным - я не ожидал. У Фандорина ведь тоже деньги пропали. И, кстати, в поезде Рига - Москва...
И вот я стою на Рижском вокзале. Денег по-прежнему 12 сантимов (чаю в поезде попить не удалось, он стоит 25). Ни проехать в метро, ни купить телекарточку возможности нет. Из имущества - только рюкзак с кроссовками и курткой, на случай плохой погоды.
В Лондоне, Париже или Берлине выход был бы один - идти сдаваться в полицию, которая, возможно, предоставит мне крышу на выходные и подкинет до посольства в понедельник. Но в Москве я сначала решил все же попробовать обойтись помощью простых граждан.
Начал я скромно: выпросил стакан чая у работников вокзального кафе. Мне дали.
После этого в голове нарисовался простой план: добраться до международного телефона, дозвониться до кого-нибудь в Риге - и пусть мне переведут денег через «Вестерн Юнион» (паспорт, к счастью, сохранился в кармане куртки).
Первая попытка пробиться к телефону (неудачная) была совершена прямо на вокзале. Мне сообщили, что без санкции начальства до международки не допустят. А начальство удалилось праздновать «майские» и числа до 10-го вряд ли появится. Но если я хочу, могу переночевать в пустом вагоне под залог паспорта.
- А до латвийского посольства далеко? - спросил я, решив оставить «вагонный» вариант про запас.
- Да нет. Это на Чистых Прудах. Если там, конечно, есть кто-то.
- А если пешком? - уточнил я.
- А зачем пешком-то? Что, денег нет? Так это мелочи. Вон сколько троллейбусов и автобусов без кондукторов ездит...
Естественно, на Чистые Пруды я не попал. Сначала, запутавшись, угодил в Марьину Рощу, а оттуда неожиданно приехал к Арбату.
На Арбате я три раза прошелся туда и обратно (очень хотелось есть и пить, но я держался). Наконец привалился посидеть у размалеванной разноцветными красками стенки между несколькими тинейджерами запущенного вида. И внезапно обнаружил, что сижу у знаменитой Стены Цоя, а тинейджеры, судя по всему, - очередное поколение «цоистов».
Я ввязался в разговор. Выяснилось, что цоисты сегодня - отчасти дети зажиточных родителей, отчасти - работники московских интернет-контор. Средний возраст «хакеров» - 18 - 19 лет.
Леша и Леня (по жизни - администраторы из интернет-кафе) долго расспрашивали меня, как выглядит место гибели Цоя под Слокой. Я дипломатично изложил им свою проблему: денег нет, обратный билет только через два дня, как жить - непонятно... Админы начали надо мной смеяться и показывать пальцами на тусующихся:
- Вон тот пацан из Новосиба две недели как приехал стопом, живет на халяву. А вон та мелкая вообще месяц тусуется - и не умирает... Это же Москва. Это тебе не Рига какая-нибудь. На ночь можешь у нас в кафе вписаться. Кофе на халяву, чего еще надо?
Обеспечив себе крышу по крайней мере на ночь, я настрелял у новых знакомых 100 рублей и начал разглядывать москвичей на предмет: велика ли разница между «нами» и «ими»? То есть - между западными русскими и настоящими, российскими?
Оказалось, разница есть, и проявляется она даже в бытовых мелочах. Взять хотя бы то, что я не знал, как выглядит шаурма (фаст-фуд, продающийся кавказцами на всех базарчиках всех российских городов). На сей раз мне пришлось с ней познакомиться очень подробно, потому что порция шаурмы - 18 рублей.
Кстати, в отличие от москвичей, я не чувствовал никакой неприязни к торгующим шаурмой южанам.
- А чего вы вообще так «черных» не любите? - поинтересовался я у админа Леши, поев в первый раз за день. - Они же у вас вроде вполне цивилизованные.
- Ха, это они сейчас цивилизованные, при Путине их дожали. А до этого почти десять лет они так хамили, что мы им это на всю жизнь запомним. Моя мама на базар ходить не могла - они женщин вообще за людей не считали, чуть не силой «за палатку» тащили...
- Спать у тебя сегодня вряд ли получится, - честно предупредили меня админы Леша и Леня. - У нас отрыв будет. В Ригу позвонить можешь, но учти: все банки уже закрыты. Раньше завтрашнего дня, часов до двенадцати, ты денег не получишь. Но ты не бойся - кофе у нас надолго хватит!
...Выспаться в ту ночь действительно не получилось. В инет-кафе (неподалеку от Арбата, полчаса пешком) до шести утра громко танцевали, густо дымили и смотрели «мульты про Масяню». Причем по несколько раз подряд каждый, отдавая предпочтение сериям «День радио» (пошел ты в жопу, директор!) и «Поездка в Москву» («Ну я приеду к вам?» - «Ну давай...»).
Время от времени я, сидевший на рюкзаке в углу, просыпался и слышал обрывки реплик из мультиков: «Как пройти в Староколпакский переулок?» - «Мля, понаехали тут!»
В середине второго дня (когда я уже привык спать сидя и есть шаурму) мне неожиданно удалось-таки дозвониться до Риги и получить деньги. После этого я часа на три засел в «Макдональдсе» - организм захотел привычной еды.
Но когда я попробовал купить минералки, то снова уперся в разницу между «нами» и «ими». Оказалось, у русских разных стран культура потребления сильно отличается. Если в Риге мы едим, пьем и ездим на западной продукции, даже не задумываясь о том, что может быть иначе, то в российской обстановке это порождает конфликты. Попросив в ларьке (по-московски «палатке») бутылку минеральной воды, повернутой ко мне английским текстом, я так и сказал:
- Дайте мне этого, Saint Springs .
- Чего?! - обиделась продавщица. - Чего вы выпендриваетесь? По-русски скажите.
- Я не знаю, как по-русски. «Святой ручей», что ли?
- Во деревня... Это ж «Святой источник». Вам какой святой источник, газированный или простой?
На третий день, прощаясь с обитателями Арбата, я вдруг понял, в чем разница между богатой страной, типа России, и бедной, типа Латвии.
В бедной стране все, что у тебя есть, ты должен обеспечивать сам в поте лица своего. В богатой тебе могут и помочь, потому что не жалко. Поэтому ежедневная забота о выживании москвичам чужда.
- Есть три способа халявного прохода в метро, - объясняли мне обитатели Арбата. - За квартиру у нас только лохи платят. Бензин дешевый. Курьером или пекарем всегда можно устроиться. Чего надрываться-то?
Все равно кардинально улучшить свою жизнь мы не можем. Это дело Путина там, Лужкова, ФСБ. А наше дело маленькое. Это вам, иностранцам, в Москве все время нужно рыпаться, чтобы выжить, движения всякие совершать...
Когда я уезжал в Ригу, в голове у меня звучал последний московский хит - песня «Масяня born to move » («рождена, чтобы двигаться»), прослушанная мной за последние дни раз двадцать:
- Я Масяня, Масяня я, назвала так семья меня. При рожденьи отец сказал: Масяня born to move !  | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
«Как пройти в Староколпакский переулок?»