 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
OpenX
Русская кровь «Белой розы»
Шел третий год Второй мировой войны - 1942-й. «Германия сошла с ума», - записал в дневнике Эрих Мария Ремарк. Уши раздирал барабанный рокот нескончаемых парадов. Площади переполняли настороженные толпы обывателей. Из громкоговорителей, срываясь на нервный визг, фюрер обещал немцам всевластие над народами Европы. Едва на улице появлялся белый «мерс» с невзрачным человечком при чаплинских усиках и косой челочке деревенского красавца, седеющие дамы с окон и балконов неистово орали: «Хайль!» Многим мечталось заполучить дармовой надел где-то у Ялты или Сигулды с русскими (украинскими, югославскими, латышскими, французскими) рабами и рабынями...
И вдруг среди победных маршей и человеконенавистнического шабаша полетели на берлинскую мостовую антифашистские листовки, а на стенах домов появились надписи: «Долой Гитлера!», «Долой фашизм!». В почтовых ящиках настороженные горожане находили прокламации, призывающие немцев, пока не поздно, подняться против пагубного для страны режима. Тогда трудно было даже представить, что героиней немецкого Сопротивления в столице Германии окажется... шестнадцатилетняя гимназистка Лиана Берковиц из антифашистской группы «Ритмайстер», примыкающей к известной теперь подпольной организации офицеров вермахта «Красная капелла».
Берлинская служба верховного комиссара гестапо и мини-стра внутренних дел Германии Гиммлера надрывалась в поисках антифашистов. 30 марта 1943 года гестаповским ищейкам все же удалось схватить Лиану. Девочку подвергли жестоким пыткам. Однако в сохранившихся протоколах предварительного и судебного следствия по делу группы «Ритмайстер» обнаружены ее признания лишь в том, что Лиана православная христианка и что ее отец по происхождению еврей. Ни одного имени из нее не выколотили. Не назвала она даже своего духовного наставника протоиерея М. Редзюка из Владимирского православного прихода на Наход-штрассе, куда она с детства ходила молиться...
Лиану Берковиц казнили 5 августа 1943 года в берлинской тюрьме Плетцензее. Об этой тюрьме известно как о печальном пантеоне кровавого средневековья, немом свидетеле, хранящем имена тысяч героев движения немецкого Сопротивления. Незадолго до поражения Германии палачи Плетцензее подвесили на крюки, привезенные из скотобойни, генералов и офицеров - организаторов покушения на Гитлера 20 июля 1944 года...
Гестапо и Главное управление имперской безопасности пришли в ярость, когда после ареста Лианы Берковиц все равно снова и снова на стенах домов появлялись надписи «Долой Гитлера!», «Гитлер - убийца!». Мало того, антигитлеровские листовки появились в самой колыбели национал-социалистского движения - в Мюнхене. Летом 1942 года там стала действовать студенческая подпольная организация «Белая роза». Руководителем группы был Александр Шморель.
В начале войны часть, в которой служил фельдфебель санслужбы Александр Шморель, немецкое командование перебросило из Франции в Россию. Увидев, что творили во Франции, а затем в России оккупационные власти, поняв, что гитлеровская идеология ведет Германию к катастрофе, Александр решил посвятить себя борьбе с национал-социализмом. В Гжатске, где базировалась часть, Александр познакомился с русской девушкой Нелли. Он рассказал ей, что родился в Оренбурге, что его мама Наталья Петровна Введенская умерла, когда ему едва исполнился год. Отец - потомственный немец Гуго Шморель в начале Гражданской войны, оформив няне Александра Феодосии Лапшиной документы на имя Франциски Шморель (якобы вдове умершего брата), увез семью в Мюнхен. В Гжатске Александр познакомил Нелли со своим земляком Хансом Шолем. Друзья открылись девушке в том, что не только не согласны с захватнической политикой Гитлера, но решили сами бороться с фашистским режимом.
Возвратившись в Мюнхен, летом 1942 года Александр Шморель и Ханс Шоль продолжили прерванную учебу на медицинском факультете Мюнхенского университета. Там они привлекли к делу Сопротивления старого друга Кристофа Пробса, нескольких эмигрантов белого движения и профессора медицины Хубера. Подпольную организацию назвали «Белая роза». В Австрии Александр приобрел множительную машину, типографскую краску, бумагу. Были разработаны тексты первых четырех листовок; их тираж был от 300 до тысячи экземпляров.
Вражеская карательная машина оказалась более коварной, чем предполагали смельчаки «Белой розы». 18 февраля 1943 года был схвачен Ханс Шоль. Александр Шморель бежал в горы. В газетах появился его портрет, мюнхенская полиция безопасности обещала солидное вознаграждение за информацию о месте пребывания «крупного государственного преступника». 23 февраля 1943 года, во время налета союзной авиации на предгорные военные объекты, Александр вбежал в убежище, где и был опознан. На первом допросе в гестапо 26 февраля 1943 года в категорической форме он отмел подозрение в какой-либо связи с советской разведкой. В его письменном заявлении значится: «В первую очередь я хочу подчеркнуть, что я по своему мышлению и чувствованию больше русский, чем немец... Но я откровенный враг большевизма... Нами руководила не политика или чьи-то разведслужбы, всеми нашими делами и мыслями руководил Господь!»...
Те же верность и покорность Господней воле подчеркиваеются в его письме в Гжатск от 6 июня 1943 года (предполагают, что письмо вынес из тюрьмы русский священник). «Милая Нелли! - писал Александр из камеры смертников. - Раньше, чем мы думали, мне суждено бросить земную жизнь. Мы с Ваней (так Александр называл Ханса Шоля. - С. Л. ) и другими работали против немецкого правительства, нас поймали и приговорили к смерти. Пишу тебе из тюрьмы. Часто, часто я вспоминаю Гжатск! И почему я тогда не остался в России?! Но на все это воля Божия. В загробной жизни мы встретимся! Прощай, милая Нелли! И помолись за меня! Твой Саша».
В истории подпольной борьбы против национал-соц-иалистской власти времен Второй мировой войны 1939-45 гг. студенческая организация «Белая роза» отмечена как единственная антифашистская организация Германии, имевшая на вооружении не устоявшуюся идеологию, не средства разведки или хотя бы оружие для личной безопасности, а только христианские догмы.
8 марта 1943 года в мюнхенской тюрьме «Штадельхайм» Александр Шморель написал свое «Политическое исповедание». Главным жизненным измерением он назвал духовно-нравственные основы.
По фактам предъявленного обвинения в борьбе против существующего строя (антифашистская агитация, выпуск четырех партий листовок, «Обращения к немецкому народу», антигитлеровские надписи на стенах домов, приобретение и использование печатной техники) Александр признался. Однако обвинение в предательстве родины отверг в резкой форме. Суд приговорил его к смертной казни через гильотинирование. Перед казнью архимандрит Александр (Ловчий) причастил его и передал предложение властей о возможности помилования - если Александр откажется от убеждений, побудивших его выступать против существующего строя. Но Александр писать прошение о помиловании отказался: национал-социалистская власть не вправе распоряжаться его жизнью...
В день казни ему разрешили написать письмо родителям. «Мои любимые отец и мать! (Так Александр называл мачеху. - С. Л. ) Итак... по воле Божией мне следует сегодня завершить свою земную жизнь, чтобы войти в другую... Для вас этот удар тяжелее, чем для меня, потому что я послужил глубокому убеждению и Истине... Вспомните миллионы молодых людей, оставивших свою жизнь на поле брани, - их участь разделяю я... Со мной уходит профессор Хубер, который просит передать вам сердечный привет. Ваш Шурик».
Александра Шмореля, профессора Хубера и других членов группы «Белая роза» казнили 13 июля 1943 года. На мюнхенском кладбище «Перлахер форст» у памятника Александру Шморелю и другим участникам Сопротивления из группы «Белая роза» ежегодно 13 июля руководители Русской православной церкви за рубежом служат молебен в память о них.
| |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
