 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Илга Апине: «Оставьте их русскими!»
- Этнопсихологии нигде не учат, - говорит профессор. - В конце XIX века языковеды и философы создали эту науку как-то интуитивно. В 20-е годы в России был всплеск интереса к ней, потом она была чуть ли не запрещена. Я очень люблю работы Льва Гумилева, академик Дмитрий Лихачев опубликовал эссе «О русском». Это вдохновило и некоторых наших ученых - Абрам Клецкин, к примеру, опубликовал в 1989 году работу «О латышском». Нам всем тогда казалось, что все будет хорошо, были такие иллюзии...
- ... и они не оправдались?
- Да нет, со временем все встанет на свои места, просто пришлось через многое пройти... Русские, к примеру, были шокированы «взмывом» национального самосознания латышей. Хотя это закономерно при таких революционных переменах.
- В ваших книгах вы правильно расставляете акценты, в частности, что касается превращения всех латвийских школ в латышские в 2004 году...
- На мой взгляд, для того чтобы знать в совершенстве латышский язык, не обязательно учить на нем все предметы. Но какой-то оптимальный вариант найти нужно. Демократия - это выбор. В Латвии до 1934 года родители выбирали школы - к примеру, латыши могли отдать своего ребенка в знаменитые Ломоносовскую гимназию или женскую школу Лишиной, евреи посылали детей в немецкую гимназию. А после 34-го все должно было происходить по этническому признаку: вы поляки? - извольте в польскую школу и т. п. Так, боюсь, происходит и сейчас. Но, думаю, русским в любом случае ассимиляция не угрожает - они защищены своей численностью и самодостаточностью культуры. Идеальный вариант - чтобы сохранились все школы и было много моделей билингвального обучения.
- Как вы трактуете понятие «интеграция»? Есть такое мнение, что это «сложение», «сумма идентичностей»...
- Математика тут неприменима. Я бы определила интеграцию как «расширение участия» - если какая-то часть общества в силу тех или иных причин была отодвинута от всеобъемлющего участия в жизни общества - или как объединение вокруг каких-то общих ценностей. Но у нас нет мультикультурного общества, у нас просто много культур сосуществуют вместе.
У нас многие латыши даже против интеграции. Их аргументы таковы: «Мы, 1 млн. 400 тыс. человек, не можем интегрировать в свою латышскую общность еще миллион человек». Да нам и не надо их интегрировать в свою общность! Оставьте их русскими, поляками и т. п. Речь идет об объединении вокруг ценностей ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАЦИИ. Это государственный патриотизм, территориальная привязанность. Кстати, эта привязанность у русских очень сильно развита.
- Пока на государственном уровне выборка идет по этническому признаку. Дескать, у нас - этнократия...
- Я не согласна, когда говорят, что русских, мол, всюду отпихивают. Да, поначалу так оно и было, но сейчас все меняется. У нас не этнократия, а ЭТНИЧЕСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ - в Эстонии и в Латвии. Законы работали на латышскую часть населения, которая освободилась от конкуренции и захватила позиции. Изменение ситуации - это вопрос времени. Когда войдет в жизнь молодое поколение нелатышей, знающих латышский, конкурентоспособных, все будет по-другому. Думаю, что радикально настроенной части латышского общества так или иначе придется менять законы, а тогда изменится и все остальное.
- Что, по-вашему, препятствует интеграции?
- На первое место я бы поставила законы - например о выборах. Зачем там «языковой пункт», если он есть в других законах? Ясно, что это не только недемократично, но вообще способно завести в тупик.
Еще одно препятствие - отсутствие диалога. Русским говорят: вы сидите и ждите, пока появится такой-то закон. А почему нужно ждать? Почему не участвовать? Вы скажете, что нет рычагов. Они на самом деле есть - опосредованные. Но ими не пользуются. Еще и по третьей причине - наличию психологических комплексов.
И четвертое - самодостаточность русской общины. Когда до войны в Латвии было 75 процентов латышей, окружение было латышским и язык нужно было знать. А теперь можно обойтись без него. В советское время из 13 функций латышского языка осталось всего пять. Он был на грани деградации и его нужно было спасать. Этим и объясняется жесткость Закона о госязыке.
- Как бы вы, как историк, прокомментировали ситуацию в Даугавпилсе?
- Так называемые «энтузиасты» утверждают, что до войны в Даугавпилсе жило 35 процентов латышей. Это неправда. На самом деле исторически латышей там было процента два, потом стало десять, а перед самой войной, в 30-х годах, латышское население образовали чиновники, присланные из Риги, и военные с семьями. Вот и возник такой феномен. А так это был наполовину еврейский город, разбавленный белорусами и русскими. И с этим нужно считаться.
Латышей в Даугавпилсе 15 - 16 процентов, они чувствуют себя меньшинством и очень активны. Помню, мы приезжали в Даугавпилс на конференцию по мультикультурализму, так они вышли в пикет - их испугало само это слово. Типично «баррикадное сознание».
По-моему, теперь, спустя 10 лет, за латышский язык беспокоиться уже не надо. И не стоит ничего ужесточать, потому что это вызовет сопротивление. Нужно опираться на те законы, что есть. А вот в употреблении русского нужно послабление, хотя бы не отнимать возможность обращаться в официальные учреждения на русском.
Сегодня против идеи мультикультурности - как стратегии нашей государственной жизни - возражают многие. Но я на этом стою. У нас есть все предпосылки для его создания - этническая пестрота, умение сосуществовать, Латгалия с ее традициями. Все испортили эти последние 50 лет, где уместились и Холокост, и антисемитизм, и русофобия. Хотя у русофобии нет никакого задела в истории.
- В основе характера латышей - крестьянский прагматизм, свой след оставил и протестантизм. Протестантство делает человека социально ответственным, в экстремальных условиях у человека проявляется стоицизм - способность выстоять. А насчет русских многие исследователи сходятся во мнении, что характер их полярен. В нем есть и свободолюбие, и в то же время покорность власть имущим, как говорят, «икона и топор».
Что у латышей и русских существенно различается - но это не мешает нам сосуществовать: латыши принадлежат к индивидуалистской культуре, а русские - к коллективистской. Последняя, может быть, дает больший психологический комфорт, ибо индивидуалистская культура предполагает, что всю ответственность необходимо взять на себя, и нет опоры на коллектив, на общину. В коллективистской культуре более эмоциональные отношения. Про русских говорят, что они предпочитают отстаивать не истину, а справедливость - значит, они незаконопослушные, они могут пойти на ложь и нарушение закона во имя справедливости.
Но все эти особенности не мешают общению. Латыши не такие уж замкнутые, да и общение с русскими помогает их «разморозить».  | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Русским ассимиляция не угрожает