 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Президент Банка Латвии: «Я не доктор. Но кризиса мы ни за что не допустим»
- Как бы вы охарактеризовали нынешнее положение лата - глядя на курс в меняльных конторах, можно подумать, что речь идет о некотором его ослаблении?
- Сейчас курс доллара действительно немного прирастает, и эта тенденция вызвана рыночной ситуацией. Американская экономика понемногу старается выйти из кризиса, и доллар тоже может стать несколько сильнее. Но, по-моему, еще не ясны окончательно положительные результаты введения евро, который может как раз наоборот стать противодействующей силой. Я никоим образом не считаю, что здесь есть почва для какого-то дополнительного доверия или недоверия к лату, - это просто колебания мировых валютных рынков. Тем не менее я должен сказать, что сейчас ничто не свидетельствует о том, что доллар мог бы падать или ослабеть по отношению к евро, скорее всего их курсы останутся примерно в тех же границах: 88 - 90 центов за евро.
- Есть версия, что ослабление лата могло бы способствовать оживлению местной экономики. Как вы к ней относитесь?
- Уже способствует. В начале 1996 года курс лата был близок к рубежу 50 сантимов за доллар, и с тех пор он прошел путь к 63 сантимам, то есть произошла связанная с рыночными процессами техническая девальвация процентов на 20. И это как раз то, чего некоторые предприниматели ждали от нас как какой-то определенной политики: чтобы Банк Латвии взял и девальвировал лат. Нет, такого никогда не будет. Наша политика складывалась в течение последних 8 - 10 лет, и мы считаем, что привязка к SDR оптимальна и отражает наш внешнеторговый баланс.
Те, кто экспортирует товары в долларовую зону, могут там выиграть при условии, если их цены будут указаны в долларах. Что же касается тех, кто экспортирует в еврозону, - а евро падает к лату, то наше лекарство было рекомендовано еще полтора года назад. Думаю, что каждый банкир и каждый уважающий себя бизнесмен знает, что сегодня существуют инструменты хеджирования валютных рисков.
- Как это происходит на практике?
- Бизнесмен, который сегодня продает определенный товар своим партнерам в Европе и цены у него в евро, имеет возможность заключить форвардную сделку (по специальному курсу) и спать спокойно, точно зная, какой у него будет доход.
Мы живем уже десять лет в цивилизованной финансовой среде, и если бы эти инструменты использовались, нам вообще не приходилось бы говорить о валютных рисках, о правильной и неправильной монетарной политике Банка Латвии. А что тогда должны сказать американцы, которые экспортируют в Европу?! Они должны были бы обанкротиться! Но нет. Мы не видим, чтобы американская экономика терпела сокрушительные потери из-за сильного доллара.
- Какой была бы экономика сегодняшней Латвии, если бы в свое время не была выбрана жесткая монетарная политика?
- Как раз благодаря ей нам удалось остановить гиперинфляцию, которая составляла 98% в 1992 году, и снизить ее до сегодняшних 3%. Благодаря этой политике удалось создать привлекательную среду для инвесторов, которые видят, что в Латвии стабильный валютный курс, низкая инфляция, предсказуемые правила игры, строгий надзор за коммерческой банковской системой. И уже эти инвестиции дают нам возможность покрывать дефицит текущего счета платежного баланса.
- Сохранится ли он в ближайшее время?
- На ноль мы не выйдем в течение последующих пяти лет - Латвии необходим импорт. Мы просматриваем, из чего он составляется: бананы и потребительские средства, или технологии и машины? И к нашему большому удовольствию, это в основном как раз технологии и оборудование, которое необходимо для производства, чтобы в будущем за счет этих инвестиций мы могли наращивать экспорт. Так что это замкнутый круг: без импорта мы никогда не возродим наш экспорт.
- В свое время звучали обвинения, что Банк Латвии все делал под диктовку Международного валютного фонда, а в итоге промышленность развалена, производство умерло...
- Это очень примитивный подход к вопросу, потому что Банк Латвии как институция, которая регулирует денежную массу в обращении, гарантирует стабильность цен в Латвии. Но не отвечает за то, чтобы не развалилась промышленность. При этом мы никогда не уходили и от дискуссии, что Банк Латвии мог бы сделать, чтобы промышленность развивалась лучше.
Нашим самым большим вкладом в народное хозяйство было то, что мы создали стабильные условия для развития экономики. Иначе, наверное, наш производитель отказался бы от многих идей, которые гнездятся у него в голове. А так среда здесь стабильная, люди грамотные, процентные ставки падают - это как раз и есть те самые факторы, которые способствуют развитию. А то, что мы не поддержали некоторые предприятия, которые здесь рухнули... Банк Латвии ведь не мог заняться восстановлением вагоностроительного завода или ВЭФа. Я думаю, что эти вопросы должны быть адресованы правительству. А с МВФ у Банка Латвии режим диалога: МВФ нам ничего не навязывает и не в силах навязать.
- Кстати, насчет процентных ставок. Вы считаете, что они сейчас отвечают рыночной ситуации? Не высоковаты ли?
- Они, конечно, могли бы быть ниже. Но здесь действуют три фактора.
Во-первых, очень велик спрос на кредиты. В 2001 году кредитный портфель банков вырос на 4 - 9%. Если вы приходите на рынок и хотите купить хорошее пальто, которое стоит 100 латов, то вряд ли на него опустят цену до 85. Ведь за ним и так стоит очередь.
Во-вторых, еще полностью не улажен вопрос закладных или гарантий, в первую очередь связанный с ипотечными кредитами.
И в-третьих, пока банкиры не знают многих своих клиентов. У них просто нет кредитной истории. Пройдет еще 5 - 6 лет, Берзиньш, Калниньш, Иванов, Сидоров уже возьмут несколько кредитов, вернут их, и банку будет намного проще с ними работать.
- А Банк Латвии не собирается менять ставки рефинансирования?
- Если бы и старался, то мы бы это здесь не обсуждали.
- Почему?
- Потому что это политика Банка Латвии. Мы обсуждаем этот вопрос и после серьезных дебатов принимаем решение на совете БЛ.
- А что сдерживает возможность их снижения?
- Ничто не сдерживает, но ничто и не способствует.
- Может быть, банкам не хватает латовых ресурсов и БЛ мог бы им помочь?
- Ресурсов хватает, а нас сдерживает то, что, во-первых, при резком увеличении объемов кредитования может ухудшиться качество кредитов. Это точно не будет способствовать развитию банковской системы и стабильности нашей экономики, поэтому рост должен быть очень сбалансированным.
Второе. При темпах развития в 7 - 8% мы иногда слышим о так называемом перегреве экономики. Это не то чтобы плохо, вопрос в том, можем ли мы такой темп роста удерживать в течение хотя бы пяти лет. Лучше будем прирастать по 5 - 6% в год, нежели один год 9%, а следующий - 1%.
- Каков оптимальный уровень инфляции для Латвии?
- Есть основная инфляция и инфляция административных цен. Банк Латвии может вообще не выпускать дополнительные средства в оборот, но, как ни странно, инфляция будет расти. Откуда? А очень просто. Если городская дума или единый Регулятор по тарифам «Латтелекома», «Латвэнерго», «Латвияс газе» принимает решение увеличить тарифы, то показатель инфляции растет. И здесь мы повлиять не можем. Но мы всегда работаем в пределах допустимой инфляции - это около 3%, учитывая эти факторы.
- Вы считаете правильным искусственно сдерживать инфляцию путем регулирования тарифов?
- Никто не держит инфляцию искусственно.
- Но если «Латвэнерго» не повышает тарифы с 1998 года ни на один процент, значит, речь идет о сдерживании инфляции...
- Нет, речь идет о том, что сам «Латвэнерго» осознает, что при тех тарифах, которые существуют сейчас, они могут выполнять все поставленные задачи.
- Но они только недавно заявили, что как раз не могут выполнять свои задачи при нынешних тарифах.
- Я надеюсь, что между «Латвэнерго» и Советом по тарифам диалог продолжится и будет найден компромисс. Мы будем следить за этим. Если бы «Латвэнерго» хотело увеличить свои тарифы, то, наверное, они бы действовали настойчивее. Я еще раз подчеркиваю, что в вопросе сдерживания инфляции мы не сотрудничаем с Советом по тарифам.
- А какими механизмами располагает Банк Латвии, чтобы влиять на ситуацию?
- Мы располагаем всеми необходимыми инструментами: можем изъять деньги из обращения или наоборот. Если мы считаем, что инфляция не грозит Латвии (как в нынешнем году), у нас есть определенная возможность вложить в экономику дополнительные средства, подействовать на уровне процентных ставок, чтобы банки могли активнее работать.
- Надзор за банками сейчас находится в ведении специальной комиссии, а на каком-то уровне Банк Латвии контролирует сейчас то, что происходит в банковской системе?
- Конечно, мы в курсе того, что происходит.
- Вы готовы вмешиваться или давать советы?
- Мы готовы давать советы и следить за развитием ситуации. А вмешиваться - нам такого права закон не дает. Я надеюсь, что комиссия, которая была образована Банком Латвии, и из людей, которые работают в Банке Латвии, никогда такого не допустит, чтобы нам нужно было вмешаться.
- В Латвии в принципе возможно повторение кризисов, потрясших банковскую систему в 1995 и в 1998 годах?
- Эти ситуации - день и ночь. 1995 год - это банковский кризис, который создан нечестными банкирами, акционерами, которые в буквальном смысле слова растаскали банки.
1998 год - это кризис, который пришел в Латвию извне и был преодолен благодаря надзору, который был установлен в 1995 году. Были приняты нормы, которые дали Банку Латвии право вмешиваться, приостанавливать банковскую деятельность. До 95-го года мы больше уговаривали, после него мы уже довольно жестко работали с банкирами, и это помогло навести порядок, очистить банковскую систему, нарастить маленький «жирок» в виде собственного капитала и уже с ним пережить российский кризис 1998 года.
Такой ситуации, которая была в 1995 году, думаю, никогда в Латвии не будет. Хотя я не доктор. Если кто-то хочет в один день растащить банк и украсть какие-то деньги, то это психически неуравновешенный человек, он может это сделать даже сегодня. Если же говорить о кризисе 1998 года, то такие ситуации могут возникать независимо от нас и к ним мы должны быть готовы. Я считаю, что мы можем их преодолеть.
- В санацию Коммерческого банка Банк Латвии вложил 15 миллионов латов. Можно сказать, что эти деньги потеряны?
- Нет. Во-первых, так мы сохранили доверие к банковской системе. Во-вторых, вырос объем вкладов и выданных кредитов. В-третьих, не только в РКБ, но и во всю банковскую систему пришел новый капитал. В-четвертых, увеличилась прибыль от налогов. В-пятых, Латвия быстрее остальных преодолела последствия российского финансового кризиса.
- Почему вы не помогли банку «Балтия»?
- Если бы ББ в 1995 году пришел к нам, как пришел Рижский коммерческий банк, объяснив, что из-за неправильных действий их потери составили 25 млн. латов, мы бы сели за стол и стали решать.
- А вы сами как надзирающая инстанция не видели, что происходит в этом банке?
- Мы могли действовать, только получив заключение аудиторов. Если бы мы просто закрыли ББ, а потом банк вышел из этой ситуации, то потом он мог подать на нас в суд. Позже мы получили заключение аудиторов - вложить надо было 25 миллионов латов, и я считаю, что для Латвии эта сумма была большой, но не непреодолимой. Мы бы могли действовать так же, как в случае с РКБ.
- А почему вы тогда так не действовали?
- Когда мы переняли банк, он был разворован полностью. Там нечего было санировать. Кредитный портфель был продан московскому банку «ИнтерТЭК».
- Аргентинский сценарий, о котором сейчас так много говорят, возможен в Латвии?
- Когда вы задаете этот вопрос, вы сами в это верите? Согласно исследованиям международных экспертов Латвии в 2001 году была дана оценка за прошедшие 10 лет. Так вот Латвия - победитель, а Аргентина? Это страна, которая сама позаботилась о своих проблемах: рост внешнего долга, неправильная привязка национальной валюты, стагнация в экономике и т. д. В Аргентине, в конце концов, идет гражданская война. Так где же вы видите общее?
- Сравнивать наши страны, может, и нельзя, но не испугает ли ситуация в мире инвесторов, вкладывающих средства в страны с переходной экономикой?
- Иностранный инвестор сегодня очень грамотный и может отделить зерна от плевел.
- У нас из-за экономических причин тоже было прервано сотрудничество с Международным валютным фондом.
- Не прервано, а приостановлено. Валютный фонд доволен экономической политикой Латвии и только выразил свои замечания по уровню бюджетного дефицита, который был запланирован еще до сентябрьских событий.
- Значит, это не вопрос политики, а вопрос экономики?
- Только экономики. Валютный фонд имеет право указать нам на слишком высокий бюджетный дефицит.
- Но за этим последовала санкция Всемирного банка, который не дал нам очередной транш кредита.
- Это не санкция, это мера предосторожности. И если вы посмотрите на остальные страны переходного режима, то у Латвии один из самых низких уровней дефицита. Так что это все-таки вопрос, который решается в определенном контексте. И, кстати, это был единственный вопрос, в котором не сошлись министр финансов с Валютным фондом, в остальных точки соприкосновения были найдены.
- Нынешний год - выборный. Могут ли в связи с этим усугубиться проблемы бюджетного дефицита?
- Да. И если бы не было этого предвыборного года, я уверен, мы бы увидели уровень бюджетного дефицита ниже, чем он указан. Перед выборами у политиков есть такая тенденция - обещать, а для этого надо иметь некоторые финансовые ресурсы. Так что я надеюсь, что буквально в конце года, когда будет разрабатываться и приниматься бюджет 2003 года, бюджетный дефицит сократится. Думаю, за пару лет у нас есть возможность снизить свой бюджетный дефицит до одного процента, а в будущем и до нуля.
- А не получится ли так, что бюджетный дефицит к сентябрю еще вырастет?
- Насколько мне известно, таких решений никто не собирается принимать. Это было бы очень серьезно и, думаю, Банк Латвии комментировал бы такое решение очень жестко.
- Вы готовы к политическому давлению на банк в предвыборный период?
- Мы ко всему готовы. А о каком политическом давлении вы говорите? Такого просто быть не может.
- А если придут люди и попросят напечатать деньги?
- Как это? Но даже если придут, мы просто не имеем права «напечатать» - согласно закону. К нам, например, ходят каждый день, просят кредиты - они ведь не знают, что мы их не может дать.
- Как вы сами объясняете, почему вас так легко назначили?
- Не знаю.
- В кулуарах поговаривают, что все это время Банком Латвии руководили именно вы, а не Эйнарс Репше.
- Конечно, приятно слышать такие слова, что там душой кривить. 10 лет мы работали с г-ном Репше, и сделано, я считаю, много. Если вы посмотрите на структуру БЛ, то его совет отвечает за такое определение долгосрочной политики. А как раз повседневная работа проводилась правлением, которым руководил я. Многие идеи, которые были приняты советом, разрабатывались правлением Банка Латвии и управлениями банка.
- Чем вы особенно гордитесь?
- Когда мы пришли сюда, не было ничего. Мы построили Банк Латвии с нуля. Была создана абсолютно новая структура. И я надеюсь, мы доказали, что можно создать что-то хорошее и стабильное, если есть желание и деньги. У нас они были.
Илмарсу Римшевичу всего 36, и его блестящей карьере могли бы позавидовать многие. Задатки проявились еще в школе, где он возглавлял комсомольскую организацию. Затем он окончил РТУ по специальности инженер-экономист. Степень магистра получил в Соединенных Штатах (Кларксонский университет). Член объединения экономистов «Латвия-2010». Банковский опыт приобретал в центробанках Скандинавии, Канады и США и уже в 27 лет стал председателем правления Банка Латвии. Неприятный момент в биографии: в 1995 году по инициативе некоторых депутатов Сейма его пытались снять с должности из-за «плохого надзора за коммерческими банками». Вступился сам Репше, и Римшевич «устоял». В конце прошлого года подавляющим числом голосов был избран на освободившийся после ухода Эйнарса Репше в большую политику пост президента Банка Латвии.  | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Что же будет с долларом и латом?