 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
OpenX
Как после «холодной войны» я в первый раз очутился в Японии
О том, что есть такая удивительная страна Япония, я знал еще с детства. Лет с трех. У отца, воевавшего с самураями, сохранились кое-какие трофеи. Особенно меня изумляла шуба, у которой все отстегивается - и длинные полы, и рукава, и воротник.
И вот что забавно. Спустя много лет я, уральский парнишка, после окончания херсонской мореходки оказался на Дальнем Востоке, в тех самых краях, откуда появилась у нас в доме не- обыкновенная японская шуба.
Был, если не ошибаюсь, июнь 1970 года. «Холодная война» немного пошла на убыль. Начиналась так называемая разрядка. И нашему теплоходу «Зеленоград» выпала честь стать первым советским судном, которое войдет в японский порт Вакканай. Проникнувшись важностью миссии, мы лихо, без особых приключений добежали из Владивостока в пролив Лаперуза, где на северной оконечности острова Хоккайдо расположился этот небольшой чистенький городок. Видно, мы так торопились, что прибыли раньше времени. Значит, стоять на якоре до утра. Сдав вахту, я спустился в каюту и тщательно выгладил новенькую форму с погончиками третьего помощника капитана.
Ночью мне плохо спалось. Не терпелось бедолаге увидеть наконец настоящего живого японца. И я его увидел. Но лучше по порядку.
Вырядившись в черную, из толстого сукна, штурманскую форму, я поднялся на мостик. Утреннее солнце обещало жаркий день. Матросы - все в рубашках с короткими рукавами, а я как мишка на севере. Ладно, терплю. На нижней палубе начали появляться свободные от вахты моряки, пожилая буфетчица Алевтина Ивановна и дородная моложавая пекариха Нина. Все с любопытством смотрят, как из порта гуськом выходят маленькие рыболовные суденышки - кавасаки - и сворачивают поближе к нам. Им ведь тоже, небось, интересно.
Мое внимание привлекло первое судно. Какое-то оранжевое пятно отблескивало с правого борта в нашу сторону. До боли в глазах вглядываюсь в бинокль и... чертыхаюсь. Спустив штаны и свесив над водой свою смуглую «корму», японский рыбак дружелюбно махал нам рукой и радостно улыбался. Матросы остолбенели. А женский персонал с палубы словно ветром сдуло. Я потом сообразил, что на этих утлых суденышках просто нет свободного места для туалета или, на морском языке, гальюна. Да и вообще впоследствии не раз убеждался, что дети Страны восходящего солнца к подобным надобностям относятся совсем иначе, чем мы. У каждого народа свои привычки.
Наконец дано добро на швартовку. Встретили нас с большой помпой. Когда портовые власти управились со всеми формальностями, прибыл сам мэр города с многочисленной свитой. Девушки в национальных костюмах, скромно потупившись, поднесли нам цветы. А мы со старпомом потеряли мастера, капитана, иначе говоря. Пора бы ему показаться дорогим гостям.
И вот он явился, наш Григорий Никитич. Скромно так, по-домашнему, в тапочках на босу ногу и в связанном женой шерстяном свитере. Со стороны и не скажешь, что это один из самых опытных дальневосточных капитанов. Пожав руки гостям, он пригласил всех в кают-компанию. По ходу дела еще раз шепнул нам, штурманам, чтобы не теряли бдительность. Я же молил бога лишь об одном, чтобы наш судовой кок Иван Иваныч не выставил на завтрак гостям свое коронное блюдо - остывшую манную кашу, сваренную комками. Разумеется, так и произошло.
Японцы с вежливыми, но кривыми улыбками осторожно ковыряли ложками непонятный продукт. Как всегда, спас ситуацию многоопытный старпом. Налил гостям армянского коньяку, провозгласил тост за дружбу и, конечно, за мир. Японцы в ответ выставили какой-то жгучий напиток, настоянный на женьшене, и много разных фруктов. Особенно меня поразили яблоки, по виду все как на подбор красные, большие, но абсолютно безвкусные. В те годы у нас не было еще сегодняшней химии.
Получив иены на карманные расходы и, как тогда было принято, разбившись на группы, моряки потянулись в город. И за каждой нашей группой была установлена слежка. Впрочем, «хвост» вовсе не таился. Как бы извиняясь, держался на небольшом расстоянии. От нечего делать мы решили слегка подразнить следопыта. Зайдем в магазинчик и тут же назад - сталкиваемся с ним в дверях. А он лишь улыбается.
И подобные меры в городе были приняты не напрасно. Дело в том, что здесь, под самым боком у нашего острова Сахалин, расположилась американская военная база. Заходить в ее зону строго запрещено. Еще во Владивостоке нас об этом предупредили. И на всякий пожар наказали держаться от янки как можно дальше. Наверно, такая же установка была дана и обитателям базы. Увы, избежать столкновения с американским контингентом мне все же не удалось.
В книжном магазине я купил календарь. Рассматривая его, открыл дверь и уткнулся как будто в дерево. Поднимаю голову. Батюшки! Надо мной навис детина ростом метра два с лишним, и я стою на его ноге. Несколько мгновений мы тупо смотрели друг на друга, а потом рванули в разные стороны. Я обратно в магазин, он - в соседний переулок.
От всех переживаний в итоге я потерял свою группу и заблудился. Часа три где только не блуждал. Но ни американцев, ни их чертовой базы нигде не видел. Хоть бы дорогу домой, на свой пароход, у них спросить. Спрятались, черти, а я пропадай. Спасибо, местный японский городовой меня в кривом переулке отловил и прямо к трапу на машине доставил. А там уже поджидал наш суровый старпом. Какие слова он говорил в мой адрес, об этом, извините, я лучше воздержусь.
Через два дня, после выгрузки, мы направились в Беринговоморскую экспедицию за мороженой рыбой. Прощание с Вакканаем было на редкость трогательным. Особенно меня тронуло то, как милые приветливые японки бросали серпантин на леера и палубы нашего судна. Словно не хотели нас отпускать. Но расстояние от причала становилось все больше и больше...
| |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
