 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
OpenX
Будапешт: другая Европа
Самая неточная из наук - география. И самая парадоксальная. Уча, что «Запад есть Запад, Восток есть Восток», имея дело с морями и горными цепями, меняющими конфигурацию не чаще чем раз в геологическую эпоху, на худой конец, с госграницами, каждый метровый извив коих зафиксирован в солидных межгосударственных договорах, - она путается в самом элементарном. С затертых Средних веков ничего так и не ясно даже с нашим континентом. Вопрос на засыпку: где кончается Европа? Кстати, вопрос, не вполне праздный для русских европейцев, каковыми - более или менее декларативно - полагает себя большая часть нас. Русскоязычных латвийцев.
Формально вроде бы все ясно: от Атлантики до Урала. Но тогда Европа - это Нарьян-Мар, Грозный и Албания, чему разум противится. Юридически ситуация еще менее понятна: ведь член Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе - например, Киргизия. С точки зрения политической любой латышский патриот Европу уравняет с НАТО, но тогда в нее войдет Турция и не войдут Швеция со Швейцарией...
Реальная же граница европейской цивилизации, не обозначенная и не зафиксированная нигде, с ультимативной четкостью ощущается при личном передвижении по континенту. Выезжая, допустим, из безнадежно вылизанной и чинной Германии, даром что Восточной, в раздолбайскую, крикливую, скаредную Поляндию, ясно понимаешь: Европа закончилась, добро пожаловать на Дикий Восток!
Нынешняя, образца начала третьего тысячелетия, граница европейского духа, уклада, атмосферы, культуры разделила бывший Варшавский блок прихотливо и избирательно: те же поляки могут сколько угодно гордиться членством в НАТО, а какие-нибудь румыны им завидовать, но РЕАЛЬНО в Европу после распада СЭВ вошли (вернулись) только маленькие страны Центральной и Южной Европы. Чехия, Словакия, Словения. Венгрия, конечно.
Если у этой «возвращенной» Европы и есть единая столица - то это, пожалуй, успевшая сделаться культовой (справедливо!) Прага. Хотя сущность этого двуликого региона (еще вчера коммунистическая, но уже сегодня - Европа; цены низкие, как на Востоке, сервис на высоте - как на Западе) адекватнее всего отражает именно, что принципиально, двуединый, буквально - из двух городов скомпонованный - Будапешт.
Существует такая полунаучная дисциплина - «кентавристика». Занимается она не только мифологическими кентаврами, но и всем, что, как последние (соединяющие в одном теле коня и человека), органично совмещает в себе разнородные элементы. Так вот, венгерская столица, красивейший из стоящих на Дунае городов, - типичный город-кентавр.
С одной стороны - место с длиннейшей историей: началось все во втором веке нашей эры с римского поселения Аквинкум. С другой - собственно Будапешт появился на карте лишь в 1872 году, когда парламентским актом были объединены разные города Буда и Пешт, стоящие друг напротив друга по обе стороны Дуная...
Почти нигде из виденных мною городов первая и вторая природа, нерукотворное и рукотворное не соединены столь же органично, как здесь. Город идеально вписан в ландшафт, отчего и становится одним из красивейших в Европе: вид на центр с гор правобережной Буды имеет мало равных себе.
Будапешт - это река и горы: размашистая излучина Дуная с островами и гряды высоких крутых холмов, вплотную подступающих к нему на правом берегу. Город существует в этом естественном антураже, не теряясь в нем, не подавляя, но используя с максимальной выгодой для себя: Дунай оправлен в набережные и мосты (большинство - цепные), горы увенчаны дворцами и церквами: Budavari palota , готический Matyas . При этом холмиста лишь Буда - левобережный Пешт ровен, как Рига.
Будапешту, безусловно, знаком имперский комплекс - «альтернативная» столица страдавшей раздвоением личности Австро-Венгрии (у этой странной империи даже герб - орел - был о двух головах: так что иногда его путали с российским), он изобилует конными статуями никому, кроме венгров, да и то лишь тех, что хорошо учились в школе, неизвестных и неинтересных монархов, тяжеловесными классицистскими и псевдоклассицистскими домищами, куполами, колоннами. Пешт в центре разграфлен на геометрические проспекты-площади что твой Питер (сюда же имперские ассоциации) - но надрывного пафоса подавления хаотической природы государственной, царской, человеческой волей, знакомого по СПб, нет и в помине.
Тут вообще ничто ничего не подавляет. И никто - никого. Что для столичного двухмиллионного мегаполиса уже удивительно (аналогичное ощущение возникает в совсем непохожем Стокгольме - но там-то все понятно). По личным впечатлениям - фискалов в форме из крупных европейских столиц меньше только в утонувшем в марихуанном дыму Амстердаме. То есть там их, кажется, нет совсем. Здесь - одинокий меланхоличный караульный у здания парламента (одно из самых больших парламентских зданий в Европе, к слову), улыбаясь, смотрит, как ты перебегаешь набережную в вопиюще неположенном месте и радушно отвечает на приветственный кивок. В метро нет турникетов (живо вспоминаешь Париж, где они сложносочиненные, многоступенчатые и двухметровой высоты и не хочется вспоминать Москву, где только и мечтаешь, чтобы не получить демократизатором по почкам от местного дяди Степы, вышедшего на ежедневную облаву).
Та же либеральная необязательность и во внешности города, в архитектуре - в ней нет базового стиля. Будапешт эклектичен, причем Будапешт имперский - в особенности (что с головой выдает его «ненастоящесть»). Это в основном эклектизм XIX века: неоготический парламент с нелогичным куполом, Национальный музей напротив него, Опера. Ненастоящая имперскость тут сосуществует с нераздражающей провинциальностью, старые здания даже в историческом центре, даже на горах Буды, стоят вперемешку с современными. Город собран едва ли не «с миру по нитке» - и при этом гармоничен, своеобычен и ни на какой другой не похож. Это не только «с миру по нитке» - но и «каждое лыко в строку».
Толерантность - вот, наверное, ключевое слово.
Толерантна вся Центральная Европа (ну та, что действительно - Европа!). Мультикультурная, мягкая, приемлющая все и всех. Не комплексующая. Уверен - именно навык толерантности делает Европой Венгрию. Именно его отсутствие делает Латвию, вопреки географической логике (но, увы, в соответствии с исторической), - Азией.
Именно поэтому ездить сюда (в Венгрию, в Чехию, в Словакию) не только просто (до Будапешта или Праги из Риги - сутки на автобусе), недорого (по ценам те же Будапешт с Прагой примерно соответствуют Риге, а Словакия - и вовсе несравненно дешевле) и приятно - но и полезно. И даже, пожалуй, необходимо. Особенно тем, для кого азиатский русский язык родной, а европейская культура и мировоззрение - естественны.
То есть, конечно, едут сюда отовсюду. Козыри Центральной Европы очевидны, и недаром привередливые западноевропейцы в последнее время активно осваивают пляжи Хорватии, найт-клабы Праги и лыжные курорты Высоких Татр. Но постсоветский (и, однако же, в чем-то совсем НЕ) человек чувствует себя здесь попросту... дома. Это парадоксальное ощущение: здесь ты более дома, чем по месту прописки.
В Будапеште, вообще везде в Центральной Европе для «нашего» не возникает эффекта отчуждения. Все-таки во Франции не знаешь, на каком языке с ними, презирающими универсальный аглицкий, общаться; в Германии не отделаться от ощущения, что попал на полигон испытания биороботов; в Испании - все вообще другое... Здесь - все знакомо. Нет раздражающего зажора, пугающей вылизанности. В конце концов сплошь и рядом тебя поймут по-русски (хотя последнее касается в основном родственных славянских стран; в финно-угорской Венгрии раздолье, видимо, эстонцу). Но и примет до тошноты родной, дикой, неистребимо совдеповской Азии - нет совсем.
«Русский европеец» - он ведь тоже кентавр. Живой оксюморон (сочетание несочетаемого). От этой своей оксюморонности дома и впрямь ощущаешь себя диковинным сказочным зверем. А в Центральной Европе - донельзя уместно. Она сама - кентавр. Небогатая и обаятельная. Непосредственная и цивилизованная. Не Западная, но Европа.
Центральноевропейцы - совсем как мы. Какими мы себя ощущаем внутри. И какими пока не выходит в жизни.
Помимо восторгов эстетических, в Будапешт стоит ехать и за удовольствиями плотскими. Еще древние римляне ездили в Аквинкум на воды - с тех пор ничего не изменилось: Будапешт и ныне знаменит горячими термальными источниками.
Особый резон приехать сюда гурману. Ключевое слово для венгерской кухни, конечно, - «гуляш». Так тут называется и первое, и второе. Венгерские супы, кстати, - отдельная статья: не забыть густейшую острейшую тамошнюю уху...
Путешественнику русскому, неравнодушному как к прохладительному, так и горячительному, тут в особенности будет чем заняться. Пойдем по науке - увеличивая градус. Венгерское пиво (Dreher, Aszor), может, и уступает непревзойденным соседним - чешскому и словацкому, - но, как и везде в Центральной Европе, хорошо весьма. На винном поприще царит, разумеется, «Токай». По части крепкого Венгрия достойно продолжает центрально- и восточно-европейскую традицию фруктовых бренди (немецкие фруктовые шнапсы, чешская сливовица и т. д.). Местное крепкое (от 38% до 45%) называется Palinka и гонится из всего, что произрастает в здешних щедрых широтах. Особенное внимание - на грушевую и персиковую.  | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Похищение Европы
