 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
OpenX
Бэмби, Капа и обезьяний папа
«Золотой» никулинский цирк был хорош, что и говорить. Пара канатоходцев показывала чудеса эквилибра метрах в трех над ареной без лонжи, и моя семилетняя дочь простояла весь номер, вытянувшись в струнку, широко распахнув глаза и рот. Смеялся над публикой клоун Армен, взлетали и падали разноцветные мячики и маршировали на задних лапах умильные пудели. Но мы берегли свои восторги для главного: в конце первого отделения было обещано шоу шимпанзе.
Обезьяны с помпой выехали на арену на большом трехколесном автомобиле и описали почетный круг. Потом расселись рядком на высоких табуретах. Солидный «джентльмен» в серебристых штанах почесывал бок под жилеткой, малыш в матроске, забравшись на табурет с ногами, индифферентно рассматривал свои ногти. Подвижный обезьян в ярком карибском костюме тревожно озирался. Зазвучала «Кукарача». И тут произошло странное: проходя в танце по барьеру, «байлаор» вдруг нагло залепил оплеуху мужчине, ближе всех наклонившемуся к манежу. Правда, ни этот инцидент, ни даже последовавшая за ним самоволка артиста не лишили меня безмятежного чувства безопасности. Верилось, что у сильных мудрых профессионалов манежа все схвачено и никакая стихия не потревожит наш созерцательный покой.
Однако там, внизу, что-то непоправимо сломалось. Беглец волновался, отказывался танцевать и менять наряды. Это было неслыханно: все видели, как дрессировщик смиренно просит своего питомца подчиниться. Шимпанзе задирал свою маленькую даму, а потом, в образе прекрасной грузинки с белой фатой набекрень, жестоко сцепился с рослым «джигитом» и снова удрал; сначала рванул по рядам наверх, обнимая зрителей за ноги, потом попытался улизнуть через боковой выход. Да, сегодня нам не удастся насладиться искусством дрессуры, подумала я. Зато в крови запульсировал адреналин. Дочь металась в кресле, грызла костяшки пальцев и замирала на вдохе. Публика нервничала, не зная, чего ждать от отбившихся от рук человекообразных. Когда обезьяны убрались с арены, у многих вырвался облегченный вздох.
Я оставила дочь досматривать второе отделение и отправилась за объяснениями из первых рук - от автора уникального обезьяньего шоу «Танцы народов мира», народного артиста России Азиза Аскаряна.
Поспешая за дамой-администратором, я миновала дверь «Посторонним вход воспрещен». За надписью «Хищники!», отозвавшейся холодком в груди, в лабиринте пустых просторных коридоров, пахнущих дешевой столовкой, мы увидели хмурого клоуна Армена Ассирянца. Он изливал желчь на коллегу-эксцентрика, требуя у администрации запретить тому мусорить на манеже. Бывалая дама вежливо, но твердо ответствовала, что в этом мусоре смысл номера, на который с артистом был заключен контракт. «Пусть он за этот контракт съест на глазах у публики свою ногу», - язвила московская знаменитость.
Рассказывают, был однажды случай: на гастролях в Куала-Лумпуре Армен забрался на трапецию, и большой клоунский башмак, сорвавшись с ноги, шлепнулся в супницу с китайской лапшой. Лапша полетела в членов весьма уважаемого малайзийского семейства, сидевшего вокруг столика. На следующий день цирк депортировали. А еще как-то раз в Москве Армен попытался выманить на манеж земляка, сидевшего в первом ряду. Земляк оказался членом армянской преступной группировки. Мощный кулак взметнулся - прямо в глаз знаменитого клоуна. Забибикали мобилы, взревели где-то моторами грозные джипы и помчали братков на разборки за кулисами.
Я проскользнула по стеночке мимо здоровенных конских задов, с опаской поглядывая на копыта. И добралась наконец до гримерки, где обнаружила доброго и симпатичного Азиза Аскаряна. Хотя ему и не привыкать общаться с журналистской братией (первое свое интервью он дал давным-давно Нане Шеварднадзе, дочери грузинского президента), все же Азиз немного стесняется - наверное, из-за природной скромности. Я прошу объяснить, что же все-таки произошло на арене.
- Бузотера зовут Бэмби, - говорит Азиз. - Бог знает, что на него сегодня нашло. В Рижском цирке зрители сидят слишком близко к манежу, обезьян это нервирует. Одна обезьяна заводится и заводит все стадо, а я успокаивай. А на репетиции отрабатывают так гладко, что мне даже голос повышать не приходится. Он-то думал, что я встану на его защиту! Если бы я показал свою слабость, он мог бы сильно покусать моего ассистента. А я отругал его, тем более что знаю: вернется сам, никуда от меня не денется. Обезьяны манипулируют нами, как дети, но я стараюсь на провокации не поддаваться. Можно нанести такую психотравму, что обезьяна больше не сможет работать.
Собственно, вреда Бэмби причинить никакого не может. Люди боятся его потому, что он большой. А он чувствительный дуралей, рубаха-парень, любитель женского пола. Может подойти и обнять-расцеловать, ножки дамские любит рассматривать. Поэтому я прошу зрителей не делать дурных выводов. Обезьяны вообще относятся к людям эмоциональнее, чем другие животные, - все же ближайшие родственники.
Социальное поведение цирковых животных сильно отличается от повадок их диких собратьев. Мы их очеловечиваем. Общение, питание, гигиена. Какая забота у обезьяны в джунглях? Добыть пропитание - ветки, листья да плоды. А у моих рацион: различные молочные каши, кефир, творог. Сырочки, перепелиные яйца. Вкусы не хуже наших, человеческих. Едят из мисок ложками, чай с лимоном из кружек гоняют.
Чем умнее животные, тем сложнее с ними работать. Ни на какое лакомство приматы не купятся, у них сложная мотивация. Им нравится работать на манеже, где они могут разгуляться, реализовать свою энергию. Ловят интонацию, словесный смысл команды, но выполняют по настроению. Мои обезьяны любят музыку и иногда даже подтанцовывают ассистентам. Жаль только, что взрослеют, и у них портится характер. Начинаются войны за власть, соперничество. Они и вообще-то считаются хищниками. Очень сильные животные. Всякий раз, выходя на манеж, не знаешь, чем закончится выступление. Работая в Костромском цирке, я объединил в одном шоу обезьян разных пород: шимпанзе, гиббонов, макаку-лапундера. Были молодые - дружно работали вместе. Наступила зрелость - начались разборки: ты не моей нации! Поэтому я решил сделать номер с одними шимпанзе.
Я привез в Ригу четырех обезьян. Каждая со своим характером. Девочку Капу мне подарили недавно, она еще не работает на манеже, ездит за компанию. Общительная и веселая. Мартин мальчик большой, серьезный - лидер, вожак. Знает свою команду, папочку (то есть меня), но может быть агрессивным даже и к своим. Вот Гарик маленький, хоть и взрослый. Обычно мы приобретаем обезьян в зоопарках Европы и СНГ, а Гарика нам принесли таможенники в коробке из-под туфель. У живой контрабанды едва ли двух недель от роду было двустороннее воспаление легких. Мы его, можно сказать, с того света вытащили. Характер у спасенного оказался не фонтан: злой, даже шутки грубые. Играя с товарищами, не может не покусать. Зато талантливый. Я подсматриваю за естественными движениями обезьян и на их основе ставлю танцы. Например, Гарик часто закладывает руку за спину, а другую за голову. Поэтому он у меня танцует «Хава нагилу».
Азиз Аскарян заболел цирком в восемь лет. Записался в кружок юннатов, бегал за кулисы на репетиции всех известных дрессировщиков. Мальчишку гнали в дверь, а он лез в окно. Азиз знал, что учебного заведения, выпускающего дрессировщиков, не существует - это искусство обычно передается от отца к сыну. Он рос в обычной семье, поэтому сделал номер дома и показал его комиссии. Было время, когда в их тбилисской квартире (папа, мама, сестры и племянник - всего 11 человек) жили лиса, медвежонок, обезьянка, сова и семь львов. Двух львят Азиз приобрел в зоопарке. Тренировал в 18-метровой комнате, да еще палисадник огородил в виде манежа.
Львы выросли и принесли малышей. «Вы сумасшедший! - говорили ему настоящие цирковые артисты. - Немедленно прекратите эти шутки!» Конечно, Азиз знал, что держать дома львов опасно. Но мечта была сильнее страха. И он добился своего - «сумасшедшего» согласились посмотреть в Росгосцирке, его номер «Путешествие в ретро» был утвержден на режиссерской коллегии. Правда, львов потом пришлось отдать в зоопарк - цирку они оказались не по карману. Азиз начал ставить новый номер с обезьянами. Учился в Тбилисском цирковом училище на отделении клоунады и иллюзии, потом в ГИТИСе на режиссера цирка. В училище ему выделили персональную тройную стипендию на прокорм труппы.
Спускаемся в обезьянник. Тесно, душно и тепло. Справа ряд деревянных клеток с решеткой спереди. Смотрят на меня и молчат: недобрый маленький Гарик, матерый Мартин с пигментными пятнами на большом значительном лице. На мощных плечах и руках сквозь шерсть видны веревки шрамов. Дело в том, поясняет ассистент, что обезьяны не чувствуют боли. Рвут и кусают друг друга в играх и драках, не замечая ран, - только разнимай. Нужно внимательно следить, чтобы не началось воспаление. Поэтому обезьяны нуждаются в особой чистоте. Интересуюсь: «Так-таки ни одного чувствительного местечка не знаете?» - «Знаю», - смущенно ухмыляется ассистент. На тыльной стороне его ладони видны припухшие свежие царапины.
Болью, значит, этих зверюг не запугать. Зато они непредсказуемо впечатлительны. Как-то раз Бэмби панически испугался незнакомых людей в белых халатах - с тех пор боится прививок. А Мартин сам подставляет ногу - для него это забава. Этому бугаю все нипочем - боится разве что больших машин.
Мальчики отработали и устали, одна Капа раскачивается на руках над лежащим на полу клетки Бэмби и требует общения. Ее собственная дальняя клетка пустует. Длинная волосатая рука погружается в карман Аскаряна. С ними держи ухо востро! Азиз предлагает обезьянке поздороваться со мной. Я пожимаю узкую, теплую и сухую, словно старческую ладонь. Обезьянка медлит, глядя на меня в упор. Какие намерения скрывает узкая лобная кость? Она вдруг сжимает мою ладонь - осторожно, потом сильнее, и неуклонно, глаза в глаза, затягивает к себе в клетку. Аскарян рассержен и смущен, шлепает питомицу по руке, приговаривая: «Тебе больно, да? Вот и ей больно было!» Заставляет извиниться, похлопав одну о другую ладошками ног(sic!). Вспоминаю, что они не чувствуют боли. Кажется, эта реприза была разыграна для меня. Инцидент исчерпан, но у меня уже нет доверия к коварным созданиям. Впрочем, не у меня одной. Обезьян разводят по клеткам. Девушка, стоящая рядом с одним из помощников, прячется за своего внушительного спутника: «Ой, Бэмбика выводят!»
Принесли кастрюлю с компотом, разливают его по литровым металлическим кружкам. Обезьяны тянут руки, хватают за ручки, но в клетку втащить не могут. Жидкость высасывают в мгновение ока, гущу выковыривают руками - ложки унесли вместе с мисками. Требуют еще, стуча кружками. Что мне это напоминает? Не зверинец - камеры душевнобольных преступников.
Спрашиваю, можно ли приучить обезьяну к горшку. Можно - одну. А все стадо приучать бесполезно, можно себе представить, что они вытворяли бы с горшками и их содержимым, детки малые. Поэтому справляют нужду под себя, а ассистент проворно орудует совочком на длинной ручке.
Слева на сложенных тренажерах (обезьянник расположился в спортзале) - охапки обезьяньих одежек. Первое, к чему приучают новеньких в труппе, - это носить одежду. Куртки, свитера, высоко закатанные джинсы затерты на локтях и коленях. Одеяла, шапки, носки - друзья несут одежку, из которой выросли дети. Памперсы размера «юниор» и кроссовки 42-го размера. На плечиках блестят сценические наряды. Говорят, некоторые костюмы им шил Юдашкин. У шимпанзе Аскаряна много друзей среди московских знаменитостей.
Спрашиваю, есть ли у обезьян чувство юмора. «Не знаю насчет юмора, - отвечает ассистент, - но от щекотки они смеются», - и чешет Мартину подмышки. Из клетки доносится странное металлическое хихиканье.
У обезьян режим. Капочка стелит на дно клетки байковое одеяло, устраивает «гнездо». Пора прощаться. Закрывая за собой дверь, бросаю беглый взгляд на клетки. Обезьяны смотрят внимательно и строго.
| |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Гвоздь программы
