 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
По понедельникам здесь не плачут. Проверено жизнью
Театр одного актера
В кабинете у «тети Люси» новичку страшно первые пять минут. А дальше бояться некогда. Потому что начинается театр. Театр одного актера, где главную роль уже тридцать лет блистательно исполняет доктор Мамонтова. Врач милостью божьей. Человек безграничной доброты и неукротимой энергии. А кроме того, мастер разговорного жанра.
Заметив, что мордашку маленького пациента вот-вот исказит гримаса ожидаемой боли, Людмила Николаевна принимается заговаривать зубы. Травит байки про забавные приключения своей собаки. Или про бесстрашного мальчика Женю, который только что сидел в этом кресле с иголками в носу и... улыбался.
- Сегодня у нас какой день? - спрашивает доктор.
- Понеде-е-е-льник, - тихо тянет малыш.
- Правильно. А по понедельникам здесь никто не плачет, все только улыбаются.
...Ребенок даже не понял, что за приятной беседой ему сделали мини-операцию.
«Какая красота!» - восхищается доктор, заглядывая в ванночку, где после прокола скапливаются гайморитные залежи. И добавляет: «Ты у меня героический человечек». Тут, осмелев от щедрой похвалы, карапуз выдает: «Доктор, а вы мою маму тоже посмотрите, а то она вам не говорит, а сама ходит сопливая». И тогда Мамонтова усаживает в кресло маму. Браво! Занавес.
Сеанс одновременной игры
Каюсь: первым моим впечатлением от тактики доктора было - как она ориентируется в этом хаосе? В просторном кабинете яблоку негде упасть. Из пятерых пациентов - двое взрослых, а рядом с маленькими еще мама, папа или бабушка. Итого восемь душ. Почему не в коридоре? А там еще столько же. Между тем на приеме Людмила Николаевна очень мало пишет, зато смотрит больному в глаза и задает много вопросов, в том числе необычные вроде: «На каком боку спите?» и «Не проверялись ли на диабет?»
Пока один сидит под прицелом мамонтовского зерцала, другой прогревается на аппарате, у третьего из носа торчат спицы с наркозом, четвертому делают продувание-промывание специальной трубочкой. Остальные, дожидаясь своей очереди, рисуют, играют в куклы и машинки, делают уроки и даже... ездят по кабинету на кресле-вертушке.
- С ума не схожу, это для меня оптимальный рабочий ритм, - уловив мое замешательство, говорит Людмила Мамонтова. - Методика досталась по наследству от профессора Ульяновой - моего педагога в ординатуре. Здесь на больничную палату похоже, правда? Все больные вместе - и со страхом справиться легче.
Как ни крути, кабинет ЛОРа внушает тревогу: я сижу с зеркалом на глазах, на тележке поблескивают жутковатые инструменты - не то что детям, взрослым иногда не по себе. Мне нравится, когда во время процедуры мама рядом с сыном, держит его за руку и часть боли берет на себя. Поэтому всегда пускаю в кабинет родителей. Так создается «клубная» атмосфера. Ребенок думает: «Вот Маше нос ковыряли - она не плакала, а я что, трус?» Прихожу домой как выжатый лимон, зато знаю: завтра он без страха сюда войдет.
- Поначалу я не успевала, - признается медсестра Вера, - прежде не доводилось обслуживать сразу нескольких пациентов. По каждому больному надо пять поручений выполнить и при этом все в голове держать: кому какой раствор на промывание нести, какие рецепты выписывать. Со временем привыкла.
Людмила Николаевна предана своей профессии, а всех своих больных помнит по именам. И мне приходится соответствовать. Вот вчера был прием до семи вечера, а мы ушли в десять. У нее язык не повернется сказать людям в коридоре: «Извините, мое рабочее время кончилось». Будет сидеть до последнего клиента.
Носики-курносики сопят
- Мы несколько месяцев лечились у педиатра от аллергии, - говорит мне мать белокурого ангела, - столько денег на ветер выбросили и лишь тут узнали, что у ребенка гайморит.
К сожалению, этот случай далеко не единичный. Основательно подорвав семейный бюджет в престижных медцентрах, люди приходят к Мамонтовой в обычную поликлинику «Калнциемс» и не верят, что прием стоит всего пятьдесят сантимов. Но она-то знает: среди ее пациентов дети не только знаменитостей, но и безработных.
- Приходят очень запущенные дети, - сокрушается доктор, - и это при живых родителях! А все потому, что время жестокое. С иным малышом бы дома посидеть, все процедуры по часам сделать. Но мама о больничном и слышать не хочет: на работе не поймут. И вот мы выписываем слабого, недолеченного ребенка в садик, а через неделю он снова у нас. Иногда прямо с порога интересуются: «Доктор, а нам два латика хватит?» И ты понимаешь - это все, что у них есть. Бывает, свое лекарство отдаем - только бы человечку полегчало.
- Людмила Николаевна, у всех ваших пациентов проблемы с носом?
- Тут наблюдается сезонность. Летом много ангин и отитов: перекупались, вспотели, проехали в машине с открытыми окнами. И если летний гимн нашего кабинета «Ветром голову надуло», то сейчас «Я переносица, ты - гайморит» в духе Киркорова. Осенью и зимой сплошь идут носы. Когда иммунитет ослаблен, начинают проявляться старые хвори и вялотекущий насморк перерастает в хронический ринит или гнойный гайморит. А еще примета нашего времени: из троих детей у двоих - аллергия.
Доктор, не болейте!
В кабинете у Мамонтовой особая аура. Как во всяком театре, здесь есть свои декорации и даже музыкальный фон. Однажды Людмила Николаевна принесла сюда свой кассетник: пусть будет как дома. На маленьком столике возле кушетки - большая коробка с игрушками: это маленькие пациенты дарят своему Айболиту любимую «бирюльку» - гномика, попугайчика, поросенка.
Они сочиняют для доктора стихи, мастерят поделки, пишут картины. Стена в кабинете сплошь увешана детскими художествами: одна картина называется «Неопознанный летающий полицейский объект», другая - «Город после смерча», третья - «Доктор, не болейте!». Тут же на стене подарок монахини из московского монастыря - изображение святого Пантелеймона, покровителя медицины.
- А еще видите, наши окна выходят прямо на Троице-Задвинский храм, - замечает Людмила Николаевна. - Весной стоишь у открытого окна: слышен колокольный звон, и ты не можешь глаз оторвать от нарядных куполов! Душа начинает петь, работа сразу спорится. Это Бог помогает.
Моя мама, чистокровная варшавская полька, была набожной католичкой и крестила меня у ксендза. А я нахожу покой в православной церкви: мне там ближе и теплее. У нас отец Макарий лечится, и я как-то спросила его: «Это ничего?» Он ответил: «Главное, что у тебя в сердце Бог есть». Батюшка приходит на процедуры в церковном одеянии и каждый раз благословляет и кабинет, и меня, и больных на выздоровление. Это счастье - чувствовать такую поддержку...
***
- Доктор, вы говорите своим деткам: «По понедельникам никто не плачет». Скажите честно, небось по вторникам тот же трюк выручает? - уточняю я у Мамонтовой на прощанье.
- Э-э, обижаете, - лукаво улыбается она. - По вторникам у нас никому не больно, а в среду надо три раза сказать «все будет хорошо» - и ничего страшного не случится. Это абсолютно стопроцентно, потому что проверено жизнью.  | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
