 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
«Не вернусь: хочу покорить Америку»
Сергей Заря, 26 лет. Пишет докторскую диссертацию и преподает в Манчестерском университете :
- Я родился в Астраханской области, в рыбачьем поселке Трудфронт, расположенном на острове в дельте Волги. Мой отец работал в союзном министерстве рыбного хозяйства. Когда мне исполнилось шесть лет, его направили в Народную Демократическую Республику Йемен. Там мы прожили три года, и 1-й класс я окончил в Йемене. Когда контракт отца закончился, мы переехали в Новороссийск, где я и окончил школу.
Отличником не был, но учился на стабильные четверки. Активно занимался общественной работой - был председателем совета дружины школы, комсоргом школы, меня выдвигали на всевозможные съезды. А потом неожиданно для себя я выиграл стипендию на полный цикл высшего образования (степень бакалавра и магистра) в Англии. Мне было 18 лет.
Перед отъездом в Великобританию я окончил курсы английского для комсостава судов при Новороссийском морском пароходстве, как позже выяснилось, довольно бесполезные. Зато очень пригодились знания, полученные в обычной - без математического уклона - школе. Курс математики, который нам читали до второго курса, был уже мне знаком. Вообще должен сказать, что российское образование очень высоко ценится в мире. Двадцать процентов математиков и физиков в британских университетах - наши бывшие сограждане.
Мой выбор пал на Манчестерский университет - это один из сильнейших вузов в области финансов, и я был очень горд тем, что учился по книгам моих преподавателей. В Манчестере я получил степень магистра финансов, а также бакалавра экономики и финансов.
Свое будущее я связывал только с Россией, поэтому, окончив университет, уехал работать в Московский банк. Это был 1997 - 1998 год, тогда в Москве открывались замечательные перспективы. Работал я очень успешно до августа 1998 года, когда случился кризис. Финансовые рынки (то, чем я и занимался, и хочу заниматься в дальнейшем) прекратили свое существование.
Августовский дефолт позволил вернуться к давней мечте. Я очень увлекся теоретическими финансами, занялся изучением применения методов физики на финансах. Это малоизученное направление казалось очень перспективным, и я задумал написать докторскую на эту тему. Так я вернулся в Великобританию. Стипендии на тот момент у меня не было, но были собственные сбережения.
В мае-июне надеюсь закончить работу над диссертацией. Манчестерский университет очень хорошо относится к своим аспирантам, их воспринимают как младший научный состав. Все аспиранты ведут практические работы у студентов первых курсов. Я - не исключение. Преподавательская работа, правда, занимает всего 4 - 6 часов в неделю, хотя на подготовку к лекциям уходит примерно столько же.
Как живу? Заработанных денег мне хватает да еще кое-что осталось из привезенного из Москвы. Варю борщ, иногда люблю выпить водочки с русскими приятелями, в баню сходить, а в прошлом году пел в православном церковном хоре.
Я обязательно вернусь на родину, так как хочу сделать что-то полезное для России. Многие русские здесь стесняются своего происхождения, а я горжусь тем, что я - русский, что вырос в деревне, что мои родители - деревенские люди. Именно благодаря тому, чему они меня научили, я сегодня чего-то достиг в этой жизни.
Роберт Шайхутдинов, 26 лет. Работает плотником на стройке в Лондоне:
- Я родился в Риге. Ходил в обычную школу № 80. После 8-го класса подался в мореходку. Но поскольку в то время, чтобы выйти в море, нужно было иметь либо деньги, либо связи, а у меня не было ни того, ни другого, я пошел на стройку. Все бы ничего, только в 1997 году с работой стало совсем туго. Тут позвонил старый знакомый. По студенческой визе он уехал в рабочий лагерь в Англию, да там и остался. Сказал, что, работая в поле, получает 30 - 40 фунтов в день, позвал к себе.
Мы с другом загорелись этой идеей и в конце ноября подались в Лондон. В аэропорту целью своей поездки обозначили осмотр достопримечательностей. Нам не поверили, забрали паспорта и велели подождать. Через 20 минут провели в специальную комнату, а еще часа через два явился офицер и сообщил, что нас решено не впускать - уж слишком велик риск, что нам в Англии понравится и мы решим здесь остаться.
Мы пытались убедить его, что это не так, но он заявил, что решение это окончательное и позволил связаться с адвокатом, которого нам заблаговременно порекомендовал лондонский друг. Адвокат посоветовал просить политическое убежище, поскольку в этом случае британские власти не имеют права нас выкинуть. Офицер позеленел, и стал орать на плохом русском: «Завтра же вечерним рейсом - домой! Никакого убежища здесь вы не получите!»
Тогда мы назвали ему номер телефона адвоката, по которому он может повторить все сказанное. Через 20 минут офицер вернулся и, скривив улыбку, промямлил: «Добро пожаловать в нашу страну! Идите, пожалуйста, фотографироваться».
У нас забрали паспорта, провели медицинский осмотр, выдали IND , где были наши фото и отпечатки пальцев. В 19 часов нас выпустили - с момента приземления самолета прошло 12 часов. На прощанье они поинтересовались, есть ли нам где жить. На один день у нас был забронирован номер в отеле того района, где мы в дальнейшем хотели получать социальное пособие.
В отеле нам дали бумагу, что первую ночь мы провели по такому-то адресу, следовательно, служба именно того района должна нас взять под свою опеку. В первый же день мы отправились к адвокату, так как нам нужно было отработать аргументацию для иммиграционной службы - собеседование было назначено через неделю. От него - в социальную службу «нашего» района, где нас «послали».
Те, кто «сдается» внутри страны, идут по другой статье, их отправляют в район Croydon , где находится большой home-office , выдающий талоны на еду и предоставляющий социальный отель. А в нашей справке, как выяснилось, не было четко указано, по какой статье мы проходим. Так нас футболили четыре дня.
Где мы только не ночевали в этот период! Первую ночь провели в комнате друга, вторую - в социальном отеле на вокзале Victoria , третью - опять у друга. Потом мы не придумали ничего лучшего, как пойти в полицию и сообщить, что нам негде спать. Полицейские дали нам четыре стула, на которых мы прокантовались ночь, а утром ушли с миром. Но и в этом была своя польза, так как, в конце концов, я умудрился оформиться в обеих службах и получал пособие в двойном размере.
Позже мы все же сняли квартиру (оплачиваемую социальной службой) - и хотя нам, взрослым людям, полагалось по отдельной комнате, но мы были так измотаны за ту неделю, что вселились вдвоем в одну.
Однажды, вернувшись домой, мы застали в холле человек 15 литовцев, которые нас с перепою жутко избили. Мы решили, что оставаться здесь далее просто опасно, и подались к другу. Увидев наши синяки и кровоподтеки, он пошел к менеджеру отеля и тот разрешил нам поселиться у друга. Так мы прожили три месяца.
Моя первая нелегальная работа - уборщик мусора в офисе по вечерам (30 фунтов за 10 часов в неделю). Потом устроился уборщиком в отеле, где платили 20 фунтов в день за восемь часов работы, которой фактически не было. За это время я успел кое-что скопить - ведь за квартиру платить было не нужно, а пособие у меня было не 35 фунтов, а 70. Друзья тоже денег подсобрали и мы сняли трехкомнатную квартиру. В дальнейшем за нее два с половиной года платила социальная служба, пока я не нашел прилично оплачиваемую работу. Кстати, именно так живут некоторые подданные Ее королевского величества во втором-третьем поколении.
Сейчас сижу без дела уже пятый месяц, живу на то, что раньше заработал. Можно без проблем найти работу за 200 фунтов в неделю, но я лучше подожду, а после Нового года за пару месяцев «отобью» потраченные за это время деньги. Кстати, работать лучше на стройке - там платят прилично. В отеле же, вкалывая сутками, максимум можно заработать за неделю 150 - 170 фунтов. Наш прожиточный минимум (с женой Таней и дочкой Настей) - 320 - 350 фунтов в неделю, одному хватает и 200.
Власти уже несколько раз пытались выслать меня из страны, заявив, что все, что я наговорил в интервью, - ложь. Здесь можно просить убежища по политическим мотивам, по причине преследования, по религиозным и по гомосексуальным убеждениям. То, что ты не можешь в своей стране работу найти, - не причина.
Пришлось обращаться к адвокату, и он нашел закон, запрещающий кого бы то ни было высылать, так как это является нарушением прав человека. Сейчас подал на бизнес-визу. Сначала ее дают на год, если все в порядке, продлевают еще на три года, а через четыре года можно просить вид на жительство.
Но я не уверен, что мне это нужно. Мне здесь люди не нравятся, те, с кем я общаюсь на стройке, особенно. Просто это даст мне возможность съездить домой и попытаться открыть визу в Америку. Если не откроют - вернусь сюда, в Латвии я себя уже не мыслю. Дома не был четыре года, первое время ком к горлу подкатывал, а сейчас ностальгии нет. Меня не страшит то, что в Америке, возможно, придется пройти весь этот путь снова.  | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
