 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Вилис Криштопанс: «Мои шутки все актуальнее»
- В свое время вы заявили, что «Латвияс цельш» обменял вас на Наглиса и Шкеле. Испытываете ли вы сегодня чувство удовлетворения от того, что «бессмертный» Янис Наглис оказался таким же «смертным» чиновником, как и все остальные?
- Предательство со стороны моих товарищей по партии было. От меня решили избавиться, потому что «Латвияс цельш» нужна была коалиция со Шкеле. И были люди, которым это было очень выгодно, - Наглис, Скулте, Кехрис. Так что все просто.
А по поводу чувства удовлетворения... Ситуация с Наглисом стала уже трагикомичной. Лично мне все было ясно уже давно. Думаю, Наглис помнит, как я сказал ему еще четыре года назад: «Запомни, Янис, Шкеле тебя похоронит!» И вот мои прогнозы сбылись.
- Вы по-прежнему считаете, что договор со Шкеле - это смертный приговор для «Латвияс цельш»?
- Да, я говорил об этом на конференции «Цельша» в ноябре 1998 года - еще до создания моего правительства. Я говорил, что из двух партий выживет только одна, потому что мы - конкуренты и работаем в одной нише избирателей. Методы, тактика и стратегия политической борьбы Народной партии очень агрессивны. «Народникам» можно или отвечать такой же агрессивностью (в свое время я это делал, и поэтому мы победили!), или сдаваться. Третьего не дано.
И сейчас «Латвияс цельш» должен выбрать - бороться или уходить со сцены. Правда, уйти со сцены «Цельшу», по-моему, все равно придется. Думаю, что исход выборов в Сейм для этой партии будет летальным.
- А с чем, по вашему мнению, связаны настоящие причины снятия Наглиса: со стремлением хоть как-то привести в порядок процессы приватизации накануне выборов - или, наоборот, с желанием в тесном кругу поделить то, что еще осталось?
- Ну какой там порядок... Что такое приватизация на всем бывшем советском пространстве и, в частности, в Латвии? Есть такая статья в Уголовном кодексе - расхищение государственной собственности в особо крупных размерах. Так вот приватизация - это то же самое, только на законной основе.
Ценную собственность получают за бесценок, а потом выгодно перепродают. Нет, никакого порядка там нет и быть не может. Что же касается конкретных причин, то их несколько. Это и желание поставить на важный пост нового и как будто чистого человека, и желание быстро ликвидировать Агентство приватизации, спрятав концы в воду, и желание сделать гендиректора более послушным.
- Ваш конфликт с Янисом Наглисом был связан с предложенной им моделью приватизации Latvijas kugnieciba. Не так давно очередная - и одобренная правительством! - попытка приватизировать это предприятие завершилась неудачей...
- Невозможно продать вещь, если ты только говоришь о ее продаже, а на самом деле делаешь все, чтобы этого не произошло. Если бы Latvijas kugnieciba хотели с выгодой для всего общества продать, уже давным-давно бы продали. А на полученные деньги построили бы, к примеру, десять больниц или сто спортзалов. Но, к сожалению, кто-то хочет заработать...
- А вам не кажется симптоматичным, что Латвия все чаще и чаще участвует в международных судебных процессах? Вот и Lattelekom подал на нас в суд.
- Истории с Lattelekom в учебниках по бизнесу можно посвятить главу под названием «Как не надо делать». Ситуация с Lattelekom стала уже трагичной: сначала мы заплатили 15 миллионов долларов юристам, которые создали монополию, а теперь платим 15 миллионов другим юристам - чтобы от этой монополии избавиться.
Ну, хорошо, пусть в первый раз мы ошиблись, так давайте не делать вторую ошибку! Давайте оставим Lattelekom монополию до 2013 года, но при одном условии - каждая бабушка в деревне должна получить телефон.
И тут все ясно: иностранные акционеры Lattelekom - представители Sonera - хотят только одного: забрать в качестве компенсации часть государственных акций Latvijas mobilais telefons , поскольку бизнес, связанный с мобильными телефонами, идет вверх, а бизнес, связанный с кабельными телефонами, - вниз. И Sonera просто выбивает себе долю.
- В других странах одного подобного скандала хватило бы для того, чтобы рухнуло правительство, у нас же Кабинет министров Андриса Берзиньша бьет рекорды долголетия. Почему?
- А потому, что политика Андриса Берзиньша - никому не мешать, ни на кого не влиять, считать дни и идти на рекорд. Я вот уже больше двух лет не премьер, но почему-то все хотят брать у меня интервью. Посмотрим, захочет ли кто-нибудь через два года интервьюировать Андриса Берзиньша...
- Сегодня вы можете посмотреть на нашу политическую жизнь со стороны. Ну и как мы смотримся? Как выглядит противостояние левых и правых?
- Да нет у нас ни левых, ни правых! Это все придумали политики, чтобы дурить народ. Мне обидно, что приходится критиковать «Латвияс цельш», но... он и раньше был, как я всегда шутил, правым по форме и левым по содержанию. А после моего ухода он стал еще более левым. Хотя на партийных конференциях все по-прежнему бьют себя кулаками в грудь со словами: «Мы - правые!» Смешно! Единственные по-настоящему правые политики - это Репше и Шкеле. А Пантелеевс недавно придумал новый термин «социальный либерализм». Может, лучше сразу скажем - «коммунистический»?
- Почему ваша партия, в которой собрались такие яркие личности, с каждым днем теряет авторитет?
- А может, собравшиеся в ней личности - это личности прошлого? В свое время Дайнис Иванс и Ромуальдас Ражукас были на гребне популярности. Во время баррикад все слушали Ражукаса, а кто его слушает сейчас?
- После того как в Рижской думе была создана коалиция социал-демократов и объединения Юрканса, расхожим стал штамп «красная Рига». Вас «красная Рига» не пугает?
- А что такое «красная Рига»? Разве Гундарс Боярс - красный? Думаю, что он очень правый, а не левый. И вообще, на мой взгляд, нельзя делить политиков на левых и правых, надо делить их на тех, кто находится у власти, и на тех, кто находится в оппозиции. Так, кстати, делятся политики во всей Европе.
Чем Блэр отличается от Тэтчер? Да ничем. А ведь Блэр - левый, а Тэтчер - правая.
- Вы очень высоко оценили решение Эйнарса Репше прийти в политику. Откуда такой аванс? Латвия видела уже многих «спасателей», вот и Шкеле в свое время обещал наладить нашу жизнь...
- Оценка Репше - это не аванс! Кем был Шкеле до большой политики и какой пост занимает сегодня Репше! Принципиальное отличие между Репше и Шкеле состоит в следующем: Репше - карьерный политик, а это идеальное явление не только для Латвии, но и для любой другой страны. Ведь это замечательно, когда человек говорит: мне не нужны заводы и фабрики, мне не нужен бизнес, я хочу заниматься только тем, чем должен заниматься премьер или политик. В этом нет двойной морали, но очень многим в Латвии это невыгодно...
Все говорят: мы тоже порядочные - и летают вокруг приватизации как мухи. Если народ это главное отличие Репше от других политиков не поймет, что ж, значит, народ получит по заслугам...
- А вы не считаете, что Репше совершил ошибку, в нищей стране заявив о желании получить баснословный гонорар?
- Что значит совершил ошибку? Он сказал правду. Если политики должны врать, то тогда, согласен с вами, сказав правду, он совершил ошибку. Кстати, я всегда говорил, что политика мне не нравится именно потому, что в ней каждый день нужно врать.
- Ваша поддержка Репше выразится и в материальной форме?
- Я обещал дать Репше деньги и дам.
- Больше, чем ваш однопартиец Кехрис, пожертвовавший Репше 5000 латов?
- Если бы я, как Кехрис, работал в десяти государственных компаниях, я бы дал и больше! Я все свои деньги зарабатываю сам, своим собственным риском.
- А вам не кажется странным, что два известных представителя «Латвияс цельш» решили материально поддержать создание другой партии?
- Между мной и Кехрисом существует большая разница: я числюсь в партии только номинально, а Кехрис непосредственно участвует в ее работе и именно благодаря «Цельшу» находится на многих должностях. Или, выражаясь по-другому, стрижет купоны благодаря партии. Кехрис никогда в жизни не брал на себя бизнес-риск, не создал ни одного SIA , не взял ни одного кредита в банке, и бизнесменом я его не считаю. Но тем не менее он богатый человек, потому что грамотно пользовался теми возможностями, которые давала ему власть. И я бы не хотел, чтобы меня сравнивали с Кехрисом.
- А в партию Репше вы вступать не собираетесь?
- Маловероятно, поскольку я не собираюсь возвращаться в политику. Я занимаюсь интернациональным бизнесом, и в этой сфере у меня очень большие планы. В политике я свое уже сделал.
- Ваше решение заняться бизнесом не в Латвии связано с тем, что вы считаете бизнес-среду в нашей стране неблагоприятной?
- Нет, это не так! Скажите, как вы думаете, можно ли открыть банк в Гулбене и зарабатывать деньги, работая только в этом городе?
- Думаю, что нет.
- Так вот: Рига и Гулбене - это то же самое, что Германия и Латвия. Вот и все. Меня ограничивают местные масштабы. Ну какой большой бизнес можно построить в стране, население которой составляет только два с половиной миллиона? А работать надо с такой же отдачей - что на два миллиона, что на десять. В большом бизнесе только риск побольше и в цифрах больше нулей, а все остальное то же самое.
Я очень люблю читать, и сейчас у меня, к счастью, есть для этого время. И я всем искренне советую почитать исторические книги. Латвия с давних пор была своего рода нейтральной полосой между Востоком и Западом. Территорией очень привлекательной с точки зрения бизнеса, в том числе и интернационального. Но для нашей страны характерен и провинциализм, и комплекс неполноценности. Здесь все как в деревне, все друг о друге знают все или почти все. Честно скажу, мне в Латвии тесно. Сегодня я живу между Латвией, Германией и Америкой и чувствую себя прекрасно.
- Ностальгия не мучит?
- Я часто бываю в Латвии, это моя родина, я много инвестирую в свою частную собственность под Ригой - прикупил землю, расширяю дом. Я последовал совету одного моего бизнес-партнера и поделил год на три периода: лето я провожу в Латвии, весну и осень - в Европе, а зиму - в Америке. Еще 20 лет назад так работать было нельзя, но сегодня я захожу в свой офис во Франкфурте или в США, включаю Интернет, и все, я на работе. В современном мире больше нет границ.
- А с чем связан ваш бизнес, если не секрет?
- Работа с недвижимостью в Германии, продажа вина в Америке и Польше, сейчас думаем начать работать и в России. Бизнес-правила всюду одинаковы, требуется только желание и понимание. Мы тоже начинали 12 лет назад с одного маленького магазинчика, но я смотрю дальше и шире. Мне уже неинтересно открыть один магазин, один банк, я уже это делал...
- А если бы вам снова предложили кресло премьера?
- И премьером я уже был, а меня, как и каждого человека, интересует новое. Возвращаться не хочется. Хотя, если честно, от премьерства у меня осталось ощущение не до конца сделанной работы. Мне не нравится, когда про меня говорят: Криштопанс был хорошим министром сообщения, но плохим премьер-министром. Но на посту главы правительства я просто мало что успел - мое премьерство длилось всего восемь месяцев! А министром я был больше трех лет.
В свой первый министерский год я был очень непопулярен, потому что делал то, что надо было делать, то, что только через несколько лет принесло свои плоды. При мне был повышен акцизный налог. Помните, как все кричали: какой негодяй, он повышает цены на бензин! Но эти деньги позволили привести в порядок дороги. Если бы я проработал на посту премьера три года, я бы доказал, что я хороший глава правительства. Но мне не хватило времени...
- Ваша партия всегда активнее всех выступала за интеграцию в Европейский союз и НАТО. Но с течением времени евроскептиков в Латвии становится не меньше, а больше. А вы видите в нашем продвижении в Европу только плюсы?
- Другого выхода у Латвии нет. Идти в Европу и НАТО так же обязательно, как чистить зубы по утрам! И это уже работа чиновников, а не политиков.
- Какими вы видите ближайшие перспективы латвийской политики?
- Сохранится фантастическая конкуренция - как в торговле. В той же Польше конкуренция на рынке намного слабее, потому что там рынок больше. Там пять фирм не бегают за одним покупателем с бутылкой вина, как у нас! Там население - 40 миллионов, и кто-то что-то наверняка купит. То же самое и в политике - в больших странах всем хватает места.
В Германии, помимо общегосударственных структур, есть федеральные земли, а в каждой земле свой премьер и свой министр финансов, в каждом городе есть бургомистр, а Франкфурт, скажем, в тысячу раз богаче Риги. И всем всего хватает. А у нас вся Латвия, затаив дыхание, следит, кому дадут государственную гарантию на несколько миллионов.
- В одном интервью вы сказали, что проблемы Латвии мог бы разрешить только император...
- Это одна из моих старых шуток, но с годами они как-то становятся актуальными. Я всегда говорил, что при диктатуре шансы составляют пятьдесят на пятьдесят. Пятьдесят процентов за то, что диктатор будет хорошим, и пятьдесят за то, что он будет плохим. А при демократии шансы равны нулю, потому что всегда будет существовать парламент, всегда будет воровство. Демократия хоронит все хорошее, в особенности парламентская.
Представьте себе, что в сумасшедшем доме больным разрешат выбирать главврача. И кого они выберут? Это, конечно, шутка...
Вилис Криштопанс родился в 1954 году в Омской области - родители были высланы в Сибирь. В Латвию семья вернулась в 1959 году. Известный баскетболист, играл в команде ВЭФ. Работал тренером. Образование высшее: в 1980-м окончил архитектурно-строительный факультет РПИ. С 1989 по 1993 год занимался частным бизнесом. В 1993 году был избран в 5-й Сейм по списку «Латвияс цельш». Работал в пяти правительствах: с 1993 по 1995 год был министром госдоходов, с 1995 по 1998 год - министром сообщения. С ноября 1998 года до июля 1999 года - премьер-министр Латвии.  | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
В приватизации порядка быть не может!