Раймонд Геркенс: «Пишите много, как Лев Толстой!»

Один из успешнейших предпринимателей Латвии считает русскую литературу полем для капиталовложений. Хотя ему в детстве запрещали ходить в библиотеку...

			Фото Романа Кокшарова. Раймонд Геркенс: акула бизнеса, которая любит читать.

Как уже сообщал «Час», хозяин сети магазинов и латвийский миллионер Раймонд Геркенс объявил литературный конкурс для пишущих по-русски. Победителям - три премии по 2000 Ls каждая. До 1 апреля любой латвиец может нести свои сочинения на русском в редакцию журнала «Карогс». В связи с этим г-н Геркенс пригласил корреспондента «Часа» на взаимоприятную беседу в ресторанчик «Можумс». Где сразу пресек попытку «Часа» заговорить по-латышски: «Только по-русски! Потому что этот язык великий и могучий!»

Андрей ШАВРЕЙ

     Х орошо, г-н Геркенс. Тогда давайте, как говорят русские, сразу возьмем быка за рога.

     - Да, давайте возьмем.

      - На протяжении последних лет вы с «Карогсом» проводили конкурс для латышских писателей. От кого исходит идея отныне проводить одновременно и конкурс для русских?

     - От меня, конечно. Хотя... надо честно признать, что она родилась во время интервью корреспонденту русской газеты. Он спросил: «А почему бы вам не провести конкурс и для русских?» И тут я сам себя спросил: а почему бы и нет? Это было... как сказать по-русски... осветление, что ли?

      - Озарение!

     - Вот-вот, озарение! Богатый русский язык...

     Итак, я стал размышлять. В моем центральном магазине в Риге 50 - 60 процентов сотрудников - русские. Не говоря уже о том, что в магазинах в Даугавпилсе, Резекне их процентов 90.

     Я вам абсолютно честно скажу: в принципе, я очень справедливый человек. Я вырос в простой бедной семье. Отец всегда учил: если разбогатеешь, то одной рукой должен грести денежку себе, а второй - раздавать ее другим. Ко всему прочему, подумал: почему я десять лет финансирую только латышскую литературу, хотя в большой степени покупатели предоставляемой мною продукции - русские? Несправедливо!

     Я моментально согласовал вопрос с партнерами, созвонился с писателем Марисом Чаклайсом и его литературной «бандой». Он сказал: «Никаких проблем!» - и мы тут же объявили о конкурсе для русских писателей. Причем, в отличие от латышского конкурса, где принимаются, по-моему, только пьесы и романы, русские писатели могут нести что угодно - поэзию, рассказы.

      - И все-таки в глазах простого обывателя вы в первую очередь - акула капитализма. А потому многие, наверное, скажут: Геркенсу что-то нужно, просто так он деньги не даст...

     - За последние пару лет сеть моих магазинов страшно расширялась. Естественно, мне будут нужны работники всех уровней. И конечно же, образованные. Этот конкурс - мое капиталовложение. Я же вижу, что творится с мозгами людей.

     Понимаете ли, без культуры... ну, нет бизнеса! Вы не подумайте, что капиталист может выжать деньги из идиота - это не так просто. Гораздо легче получить деньги от человека умного. Так что вы абсолютно правильно задали вопрос, а я вам совершенно честно ответил.

      - А что сейчас читаете лично вы?

     - В последние пять лет я вообще читаю только на русском. Только! Читаю русские боевики и детективы в страшном количестве - всех авторов, кроме женщин. Всех этих Незнанских, Тополей, всех. У меня дома возле кровати лежит где-то сто непрочитанных книг. Прямо на полу.

      - А чем могут помочь образованному человеку боевики и детективы?

     - Ну, детективы помогают только мне. Мне надо после работы как-то отключить свой мозговой компьютер. У меня ведь нет увлечений йогой, индуизмом там, буддизмом. Я с удовольствием бы почитал более серьезные книги, но они мне не вырубают мозги.

     Вообще-то я за свою жизнь столько прочитал литературы! Всю мировую классику. Дай Бог каждому прочитать хоть треть того, что прочитал я. Я был восьмой ребенок в семье. Голодный, холодный и босой. И единственное, что мне было доступно - публичная библиотека. До того дочитался, что мне в одно время даже запретили ходить в библиотеку, потому что я там пропадал сутками.

     У меня сейчас строится новый дом в Лангстини, потому что для моей библиотеки просто не хватает места. Ведь у жены и дочки тоже есть своя библиотека.

      - Кто вам из русских классиков ближе всего?

     - Толстой, конечно. Лев! Не потому, что он масштабен - я комплексом гигантомании не страдаю. Уж если у меня и есть комплекс, то наполеоновский, поскольку я маленький и толстенький. И еще мне очень Михаил Шолохов нравится - казаки, Дон. Мне кажется, там ничего художественно не сочинено: все как было, так и написано.

      - А какое у вас отношение к модным современным писателям, таким как Акунин, Пелевин?

     - Ну, нет, нет! Я же сказал уже, что читаю только боевики сейчас. И любой нормальный человек поймет, почему я их читаю.

      - Я почему о современных писателях спросил: в жюри конкурса будут писатели, скажем так, старой формации. Означает ли это, что конкурсантам лучше писать о кленовых листочках, падающих осенью, любовную лирику?

     - Думаю, я могу жюри посоветовать, чтобы рассматривались произведения разных направлений. Я сам не хочу, как некоторые славные предприниматели, участвовать в жюри - я не столь гениален, чтобы выискать, в каком произведении заключена изюминка. Но посоветовать - в моих силах.

     Мне лично все равно, какой жанр - кленовые ли листочки, лирика или что-то модерное, «крейзи» такое. Главное - чтобы захватывало! Я вот был недавно на латышской премьере в Национальном театре. Купил для приличия билет в ложу, но тайно решил так: после работы смогу в этой ложе выспаться. Но с первой же минуты меня так захватило действо! Какая-то чуть ли не рок-опера. Чтобы я специально шел на какую-то там рок-оперу? Да никогда в жизни! Но мне вдруг понравилось. Так же и в литературе.

      - Что должно произойти, чтобы Раймонд Геркенс вечером прочитал Пушкина?

     - Чтобы у меня не было такого большого бизнеса, чтобы никто не звонил, чтобы никто не писал. А то сотни людей ежедневно присылают кучу писем со всей Латвии - одному десятка нужна, второму тыща, третьему десять или даже сорок тысяч. Знаете, это в Швейцарии возможно: там все сытые-обутые, в восемь вечера идут на покой, отдыхают с книгами... У них давно то, что раньше называлось коммунизмом, а сейчас я не знаю как. Вот когда в Латвии будут такие условия, я смогу читать Пушкина. Но... у меня есть тихое подозрение, что в моей жизни этого не произойдет. Латвия обустроится лишь лет эдак через пятьдесят.

      - Вы пошли навстречу русским писателям в Латвии. Что должно произойти, чтобы и русские пошли навстречу латышской литературе, чтобы стали читать Райниса или того же Блауманиса, который, по-моему, выдающийся писатель?

     - Давайте сперва разберемся с русским конкурсом! А там и с Райнисом-Блауманисом .

 
Жизнь. Другие материалы