 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Национальная школа в Латвии: спасение или иллюзия?
Тут бы ахнуть и всплеснуть руками: «Надо же, все гениальное опять просто!» Но есть, мягко говоря, нюансы... В первую очередь смущает статистика: все ученики национальных школ вместе взятые составляют менее одного процента от общего числа латвийских школьников. Это не просто мало, а ничтожно. А ведь государство дает такую потрясающую возможность - учиться на родном языке!
- Все дело в том, что в этих школах дети на родном языке не учатся, - уточняет Татьяна Аршавская, заместитель председателя правления ЛАШОР (Латвийской ассоциации в поддержку школ с русским языком обучения). - Они с ним просто знакомятся. Там есть национальный культурный блок (условно назовем его соответственно «Украинистика», «Полоника», «Иудаика». - Прим. авт. ), который преподается на родном языке. Да, это прекрасно. Но все остальные предметы - фундаментальные, развивающие мышление - постепенно переводятся на латышский язык, и надо признать, что сами школы против этого не возражают. Таким образом, мы имеем перед собой национальные школы на государственном языке. И давайте называть вещи своими именами.
- Другими словами, это профанация национального образования?
- Потребность в таких школах есть у тех людей, у которых обычно родной язык совсем не украинский и не польский, а русский или латышский. Просто они хотят, чтобы их дети глубже изучили «язык крови». Там идет знакомство и постановка «этнического» языка настолько, чтобы ученики могли им пользоваться, читать и понимать. И действительно дети со временем могут «балакать» на языке своих бабушек, но думают-то они все равно на том, на котором преподаются общеобразовательные предметы - физика, математика, химия, биология. А преподаются они в национальных школах на латышском языке.
- Между тем директор рижской украинской школы Лидия Александровна Кравченко уверяет, что ее ученики с легкостью переходят с украинского языка на латышский и на русский.
- Даже если это и так, все равно основная база, на которой развиваются глубокое мышление, логика и ощущения, будет другой - либо русской, либо латышской. И как бы ни нахваливал национальную школу ее представитель, там происходит лишь знакомство с национальной культурой, дается лишь осознание того, кто ты в своих корнях и предках. По нашему мнению, настоящая национальная школа - это та, где доминирует родной язык и где все фундаментальные, общеобразовательные предметы преподаются на этом языке. Плюс там обязательно должен быть национальный блок. И третье обязательное условие - чтобы школа не была сегрегированная, нужен блок интегрирующих в Латвию предметов. Так вот такой школы у нас нет - ни одной.
- А что же есть в законе?
- Закон предусматривает постепенный перевод предметов на латышский язык обучения для всех школ нацменьшинств Латвии, независимо от их вывесок - будь то украинская школа, русская гимназия, Пушкинский лицей или школа имени Толстого.
- Чем же тогда отличается национальная школа от других нелатышских общеобразовательных школ?
- Только наличием или присутствием узко национального блока предметов. Например, в польской школе это польская история, культура, литература, музыка, традиции и т. д. Те, кто рассуждает о возможности создания национальной школы, даже не представляют, что на самом деле они не спасут свой язык, не сделав его доминирующим в школе. ЛАШОР ни в коей мере не против билингвистического обучения, просто нацменьшинствам Латвии дают его переходную концепцию - чтобы со временем вообще отбросить родной язык и полностью перейти на государственный язык обучения. Внутри этой концепции - четыре билингвистические модели, и государство говорит: выбирайте! Но на самом-то деле выбора нет - все четыре модели подразумевают ассимиляцию, просто с разными сроками ее достижения. Латвийские родители вправе знать, что в мире существует и другая билингвистическая концепция, предусматривающая сохранение и развитие родного языка и предполагающая обязательное его доминирование в учебном процессе.
- То есть по духу и наполнению эта концепция была бы близка настоящим национальным школам?
- Конечно. О том, что такая билингвистическая концепция существует и работает в мире, от нас попросту утаили. Между тем ЛАШОР - сторонник именно этой концепции: согласно ей второй язык используется на прикладных предметах - скажем, на рисовании, уроках спорта, труда, а также в интеграционных дисциплинах - таких как география, история, культура страны проживания. И свою концепцию билингвистического обучения мы представим на Второй родительской конференции, которая пройдет 24 ноября. Для нас важна культурная ориентация, а не этническое самосознание, кто ты по крови. Ведь, как показали исследования, в польскую или украинскую школы пошли и латышские, русские, еврейские дети. И все равно эти школы маленькие - они не пользуются большим спросом. И напрасно нам навязывают русскую национальную школу - в надежде на то, что от нас уйдут этнические эстонцы, белорусы, украинцы, поляки: не получится.
- Тем не менее многие школы до сих пор уверены: отрази они в вывеске название «русская», и проблемы решатся сами собой - государство оставит их в покое...
- Да, есть такой распространенный миф, что если школа назовет себя национальной - ее труднее будет закрыть. На самом деле тронуть ее будет немного труднее, но перевести на латышский язык обучения со временем заставят все равно - других вариантов в Латвии просто нет. Это не спасение, а позиция страуса: «Я национальный, попробуй меня тронь!» На самом деле ты никакой не национальный. И недаром русские школы в массе своей противятся варианту национальных школ, понимая, что наполнение образования от этого ничуть не изменится, а изменится только вывеска. Если выразиться образно, то национальные школы в Латвии наблюдают свою культуру-реку как бы с берега, а нужно в этом потоке жить. Именно поэтому польские школы в Литве не переходят на литовский язык: у них все обучение идет на родном языке, и они могут себе это позволить - за ними стоит Польша. Еще один пример: датские школы в Германии и немецкие школы в Дании в приграничных районах. Там предметы ведутся тоже только на родном языке, но при этом глубоко изучается государственный язык. И на самом деле таких примеров масса, потому что это мировая практика.
Точку зрения Татьяны Аршавской косвенным образом подтвердила директор Рижской украинской школы Лидия Кравченко:
- Мы даем большой блок украинистики, который преподается на украинском языке. Туда входят история и география Украины, украинская литература, народоведение, национальные элементы вплетаются в уроки труда, музыки, танца. В 12-м классе будем вводить культуру Украины.
Все остальные предметы наши дети учат на латышском языке. Конечно, кроме русского и английского. С первого класса у нас на уроках работают параллельно два педагога - латыш и украинец. Это очень облегчает задачу овладения государственным языком.
По закону в Латвии есть только школы на латышском языке и школы для национальных меньшинств. И в зависимости от этого мы имеем право составлять свои программы. У меня все общеобразовательные предметы на латышском идут. Первые два года со дня основания школы мы дали их на украинском, а потом спохватились: что же мы делаем? Ведь мы ущемляем права ребенка в будущем - без грамотного, перфектного латышского он не сможет здесь полноценно жить и работать. Нашу школу выбирают те, кто хочет не просто жить в Латвии, но и участвовать в развитии этого государства. Первым делом мы задаем родителям вопрос: «Где вы собираетесь жить? Если в Латвии, то мы вам подходим».
Мы серьезно ставим латышский язык с первого класса. А потом детям уже все равно. Голова - это компьютер: вставили в нее дискету с английской версией - она с ней работает, вставили латышскую версию - тоже работает. Как-то методист на уроке математики спросила одну девочку: «На каком языке ты думаешь?» - «Я не знаю, на каком», - ответила она. И сказала чистую правду.  | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
У нас почти все на латышском