 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
Латышская корона Российской империи
Следуя с мужем по дороге в Польшу, в июне 1712 года она останавливается на одну неделю в Риге. В числе встречающих царскую чету был и Бестужев. Он числился российским посланником при дворе вдовствующей курляндской герцогини Анны Иоанновны. Екатерина просит Бестужева начать розыск своих родственников, но так, чтобы об этом никто не знал.
Отвечая на мамины письма из подмосковного Измайлова, Екатерина пишет: «...Петр Бестужев отправлен в Курляндию не для того только, чтоб ему находиться при дворе герцогини, но и для других, многих его царского величества нужнейших дел». Это ли не подтверждение тайного розыска родственников царицы?
25 июля 1715 года Бестужев докладывает царице, что в Крустпилсе найдена некая Веселовская. Отец ее, Мерхерт Ган, «жил в польских Лифляндах (в Латгалии), в Калну мызе у... Фелькерзяма...». Веселовская рассказала, что у царицы было три сестры и брат.
Одну из сестер звали Дорота (Дарта), она замужем за католиком Сковоротским и имеет детей. Младшая из них, Катрина, жила до 12 лет у своей тетки Марии-Анны Веселовской в Крустпилсе — «...ее взяли шведы...». Это был пастор из Мариенбурга (Алуксне) Эрнст Глюк. Он привез Катрин в свою большую семью, и 12-летняя девочка начала работать служанкой и «портомоей», зарабатывая на хлеб. Кстати, он перевел Библию на латышский язык.
Екатерина решает отправиться в заграничную поездку с мужем — по родным местам. В декабре 1715 года царица пишет губернатору Риги: «Прикажите в Курляндии приготовить фураж по рижской дороге до Мемеля, для нашего обоза на 150 лошадей...». Когда Петр путешествовал один, хватало и 60.
Через трое суток после прибытия Петра, 4 февраля 1716 года, показался в Риге и обоз царицы Екатерины. Она остановилась во дворце мужа, а свита расположилась в приготовленных магистратом Риги квартирах. Екатерина Алексеевна выслушала подробный доклад Бестужева о тайном розыске своих родственников. Мысленно она радовалась тому, что уже отдала приказ строить в Саар мызе царский дворец. Будет где разместить своих сельских родственников!
Весной 1721 года Петр с Екатериной снова надолго останавливаются в Риге. Время проводят в ежедневных балах и пиршествах. Но поиск продолжается. Однажды вечером к Екатерине привели плачущую, одетую по-крестьянски женщину. Увидев царицу в сверкающих одеждах, с орденом Святой Екатерины и лентой через плечо, женщина упала на колени и, плача, просила ее выслушать. Христина Гендрикова была ее родной сестрой, крепостной крестьянкой! Она рассказала Екатерине, что у нее есть еще одна сестра — Анна и два брата — Карл и Фридрих. Наградив Христину деньгами и приказав ей молчать о разговоре и ждать вызова к ней, Екатерина отправила сестру назад, к своей семье в Кегумс, в имение Вульфеншильда.
Вызвав кабинет-секретаря Макарова, Екатерина приказала найти ее отца — Самуила Скавронского. За дело взялся новый губернатор Репнин. Искали Самуила долго — и в России, и на Украине, но обнаружить его нигде не удалось. Зато люди губернатора недалеко от Эзер Вышки (Вишки), что в 18 км к северу от Даугавпилса, нашли старшего брата Екатерины — Карла Самуиловича Скавронского. (Кстати, «сковрон» по-польски — «жаворонок»!) Карл переехал к сестре в Петербург, а в 1724 году в Царское Село привезли и его жену Марию с детьми.
Иностранные посланники доносили из Петербурга своим правительствам в 1724 году: «Говорят о приезде одного из братьев Екатерины с семейством его. Это должен быть человек очень простого происхождения...»
«...Племянница царицы показывается в собраниях (Екатерина сделала ее фрейлиной, она назначена в невесты сыну А. Д. Меншикова». Это девица 14 лет (Софья Карловна — дочь Карла Самуиловича Скавронского), худо воспитанная. Отец ее живет еще в имении Czarnamenys ...» Старший брат императрицы Екатерины — Карл с женой Марией и детьми: Антон — 14 лет, Мартын — 8 лет, Ян (Иван) — 5 лет, Софья, Катрина и Анна находятся уже в Царском Селе.
А в Ригу к генерал-губернатору Репнину вновь пробивается Христина Гендрикова. Она подает письменное прошение своей сестре-императрице Екатерине Алексеевне: «Припадая к ногам вашей ясновельможности, осмеливаюсь просить вас обратить милостивое внимание на меня, бедную сироту... я была в плену в войске... во время войны, которая рассеяла народ наш; по особой милости своей... Всевышний возвел сестру мою в Императорский сан; мы же две остались в крайней бедности... сестра наша... пожаловала на содержание семейства моего жалование и повелела ожидать благоприятного случая... Я ныне живу в деревне Кегуму, на земле, принадлежащей... Вульфеншильду, который обращается со мной, как с крестьянкою, и обижает меня...»
«...А как слышал я, что они уже многим о себе разгласили, — пишет Репнин, — и оба люди глупые, мне их удобнее... куда в другое место взять...» Доложив императрице, секретарь Макаров отвечает Репнину, что надо содержать царскую родню в сокровенном месте и дать им хорошее питание и одежду. По приказу Репнина, всю семью Гендриковых и брата Фридриха с семьей арестовывают и привозят в Ригу. Разместив обе семьи в специально нанятом доме, Репнин выставил охрану и запретил им выходить без его ведома куда бы то ни было.
По рассказу Христины Гендриковой, вторая ее сестра — Анна Самуиловна — замужем за Якимовичем (Ефимовским) и живет где-то в Латгалии. Специально посланный офицер, выдававший себя за прусского, три раза ездил в Латгалию. Он нашел семью крепостных крестьян Ефимовских на мызе Каменец (Яунаглона, в 4 км к северу от Аглоны. — А. В .). Вдова, старостиха Ростовская, только после уплаты Ефимовскими долга в 100 рублей разрешила увезти их. В Риге — под охраной — были собраны все три семьи родственников Екатерины.
Доложив в Петербург, что «все в сборе», стали ждать курьера. Курьер прибыл в Ригу 29 января 1726 года и привез «три меха лисьих и пять кусков материи». Женщинам и детям пошили платья из мягкого материала, а мужчинам — суконные.
21 февраля 1726 года Репнин извещает Макарова: «Сего числа те персоны отправились с сержантом Микулиным (кроме одной латышки, жены Фридриха Сковоронского (орфография оригинала. — Ред. ), с ее детьми и его падчерицами, которые сами слезно просили, дабы их здесь оставить... к тому же... и муж ее отпустил). И дано под них 17 подвод и прогонных денег 56 руб. 10 коп. да в пути на корм 50 рублев, и поделано на них платье и обувь...»
Сохранились документы, свидетельствующие, что в Петербург отправились:
1. Христина Самойловна Гендрикова с мужем Симоном Гендриковым и их детьми: Андрей — 12 лет, Ян (Иван) — 6 лет, Мария — 9 лет, Марфа — 2 года.
2. Анна Самойловна Ефимовская с мужем Михаилом Ефимовским и их дети: Язеп — 15 лет, Ян (Иван) — 13 лет, Екабс — 10 лет, Андрис — 5 лет.
3. Фридрих (Федор) Самойлович Скавронский — один, впоследствии его женят в Петербурге на девице Сабуровой.
В начале 1726 года весь петербургский двор гудел от сплетен и пересудов — откуда у императрицы Екатерины Алексеевны взялась многочисленная родня? Для пресечения кривотолков пришлось обнародовать указ, запрещающий под страхом смерти сплетни об императорской фамилии.
Авторы разных мемуаров и версий спорят о том, кто была императрица по национальности — шведка, немка, полька, литовка, белоруска или все-таки латышка из Латгалии. Своим приближением родственников-латышей из Латвии Екатерина ясно показала: она латышка.
 | |
       
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Марта Скавронская, супруга Петра I, всем своим поведением доказала свое латышское происхождение
