 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
OpenX
 Что было в голове у вождя?
1 марта 1953 года у вождя народов приключился инсульт. Ему вовремя не оказали помощь, в результате чего 5 марта Сталин умер на Ближней даче в Волынском.
Тринадцать часов пролежал на полу своей комнаты сраженный инсультом генералиссимус. По незыблемому уставу никто не смел беспокоить вождя, пока он отдыхал. Поэтому, когда в определенное время Сталин не вышел из спальни, охрана и ближайшее окружение вождя впали в панику. Из Кремля прибыли Берия, Маленков, Хрущев, Микоян. Первое, что сделал маршал заплечных дел Лаврентий, — распорядился об аресте и расстреле порученца Федосеева, который заглянул в окно и сообщил остальным, что Сталин лежит без движения на полу.
В последний год жизни Сталина Лаврентий Павлович проявлял подчеркнутую заботу о здоровье своего шефа. Смешно спрашивать, откуда Берии были досконально известны все подробности сталинских хворей и недомоганий. Значит, он знал и об угрозе инсульта, о которой ему докладывала кремлевская профессура. Несмотря на это, он каждый раз, когда Коба жаловался на недомогание, горячо советовал ему лучшее средство от всех болезней — жаркую русскую баню. Достаточно было небольшого скачка давления, сильного волнения, чтобы случилось то, что наконец случилось.
Незадолго до рокового марта произошел еще один случай, парадоксальный для созданных вокруг Сталина условий безопасности. Некий человек перемахнул через оба высоченных забора, окружавших дачу Сталина и, невзирая на лютых сторожевых собак и многочисленную охрану, выпустил по окнам два (!) диска из ручного пулемета. После чего благополучно скрылся.
Несообразность эту можно было бы объяснить, рассмотрев роль двух личностей, приближенных к высочайшей особе. Георгий Маленков, тихий, даже невзрачный толстячок, не блиставший пламенными речами. Тем не менее министром Государственной безопасности в то время был Семен Игнатьев — креатура Маленкова, который исподволь готовил свой приход к власти.
Ему было подвластно сверхсекретное Бюро № 1. Зашифрованные списки его сотрудников хранились в сейфе министра. Спецподразделение готовилось к проведению тайных операций в стране. В ходе одной из них было предусмотрено устранить Лаврентия Берию.
Но только и Лаврентий Павлович имел в своем личном распоряжении специальные, глубоко законспирированные подразделения. Одним из них руководил профессор Муромцев, имевший чин полковника НКВД.
Он был военным микробиологом — специалистом по болезнетворным микроорганизмам. «Крышей» для его деятельности была версия, что спецотдел занимается борьбой с вредительством в животноводстве. На самом деле его лаборатория занималась разработкой и изготовлением спецсредств для уничтожения противников советской власти. Муромцев выращивал штаммы бактерий, способных избирательно поражать отдельные органы и стойких по отношению ко всем имеющимся тогда видам лекарств.
Изобретения его находили и боевое применение, недаром среди многочисленных наград профессора были и два ордена Красной Звезды. Он был избран академиком ВАСХНИЛ, а незадолго до смерти Сталина стал главой советской микробиологии. После процесса над Берией и его коллегами Муромцева не тронули, в отличие от его сотрудника — создателя ядов Майрановского, проводившего опыты на заключенных. При таких исключительных возможностях, которые предоставляла спецлаборатория, вполне могло быть получено средство, вызывающее разрыв сосудов головного мозга.
Недаром, по показаниям ветеранов госбезопасности, Берия хвастался, что «убрал старика». Но все это были слова и слухи. Доказательства должны были быть материальными. Группа общественных деятелей — ученых и журналистов — обратилась в Институт мозга, где в специальных хранилищах были законсервированы срезы мозга многих великих людей. Вот тогда и выяснилось, что разделанный на тончайшие пластинки мозг Сталина не несет ни малейшей информации об имевшем место инсульте. В подробности работники института не вдавались, пояснив, что гриф секретности с этой позиции еще не снят.
Давно ушедшая на покой реаниматолог Галина Чеснокова рассказывала, что она была в той группе, которую привезли к умирающему Сталину. Картина обширного инсульта была ярчайшей. Когда приступили к непрямому массажу сердца, левая рука Сталина вдруг поднялась, указывая на кого-то. В этот момент Берия, стоявший в группе товарищей у ложа вождя, выругался и выбежал из помещения. Когда шла подготовка тела к бальзамированию, все манипуляции производились в тесном помещении, куда заходили чекисты и забирали извлеченные внутренние органы покойного, чтобы отнести их в зал, где несколько академиков внимательно их изучали. «Могли ли в подобной ситуации подменить мозг Сталина другим, не пораженным инсультом?» — спросили у Чесноковой. Она осторожно ответила, что, в сущности, это не исключено, но их тогда это не интересовало. И удивилась — почему это общественность интересуется такими подробностями. «Он умер, и это главное», — сказала она. И это прозвучало, как «Ну и слава богу!»
| |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Шел бы ты в баню, Коба!
