 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
OpenX
Москва без грима
— Что ж, Нечаевс, вы там русских у себя прижимаете? — укоризненно сказал милиционер, вертя в руках мой фиолетовый паспорт. — Что русские вам плохого-то сделали?
в российской визе, вклеенной в паспорт, я фигурировал как Сергейс Нечаевс (русскими буквами). Почему российское посольство коверкает русские фамилии? Если кто-то хочет быть Горбуновсом, Пантелеевсом, Макаровсом, Ивановсом — это их дело. А я хочу быть Нечаевым, без «с».
Этот милиционер охранял здание одной московской газеты, куда я явился пообщаться с коллегами. А вообще милиционеров в Москве много, слишком много. В метро, на вокзалах, на улицах — всюду мелькает мышиная милицейская форма. И нельзя сказать, что люди благодаря такому милицейскому изобилию чувствуют себя в безопасности. Скорее наоборот.
Знакомые столичные газетчики, пишущие о спорте, чуть ли не поголовно уверены в том, что звезду советского хоккея Виктора Якушева забили до смерти менты (примерно месяц назад Якушев скончался от побоев, нанесенных неизвестными). Так это или нет, но такая общая уверенность сама по себе о чем-то говорит. Свои счеты к милиции и у футбольных фанатов. Конечно, все эти спартачи, «армейцы», «динамики» не ангелы — это обыкновенная задиристая уличная шпана. Но мне лично пришлось наблюдать то, как милиция на выходе со стадиона, построившись в две шеренги, лупила дубинками — пропускала сквозь строй! — всех болельщиков мужского пола до 20 лет. Били не разбираясь — и правого, и виноватого. Это не было наведением порядка, это был разгул инстинктов.
Другая категория, имеющая веские основания не любить московскую милицию, — приезжие. Любой гость Москвы, будь то гражданин России или житель одной из республик СНГ, соотечественник из ближнего зарубежья или просто иностранец, может прожить в столице без регистрации трое суток. После чего обязан зарегистрироваться в местном отделении МВД. Регистрация, как и любая бюрократическая процедура в Москве, — дело хлопотное, требующее времени и нервов. Поэтому те, кто приезжает на неделю-полторы (а таких большинство), обычно не регистрируются. На них и охотится милиция.
Орлиным глазом выискивает опытный мент в толпе, поднимающейся на эскалаторе, «чужих». Ошибается, как ни странно, редко. С гордостью скажу, что в этот свой приезд ни разу не попался. Потому что с учетом прежних промахов (один раз всю ночь провел в обезьяннике) выработал надежные правила конспирации.
Во-первых, надо бриться. Щетина выдает приезжего. А смуглокожим лицам безразлично какой национальности бриться надо обязательно. Любой загорелый брюнет, если он не бреется больше недели, автоматически становится «человеком, похожим на Басаева».
Во-вторых, не надо таскать с собой большую дорожную сумку. Аборигены ходят налегке либо с авоськами.
В-третьих, читайте газету или книжку на ходу. Это верный признак москвича. Человек, сходящий с эскалатора, держа перед носом «Московский комсомолец», никогда не будет задержан милицией.
Если у вас нет регистрации, но есть с собой деньги, обязательно руководствуйтесь этими правилами. Человека с деньгами московский мент просто так из лап не выпустит. Штраф — по квитанции или без — придется уплатить.
Кстати, часто попадаются российские музыканты из провинции, приезжающие в Москву на гастроли. Регистрироваться долго и нудно, так что обычно платят штраф, дают автограф и продолжают жить без регистрации.
Подобной ситуации в других российских городах я не замечал. И в Питере, и в Нижнем Новгороде, где довелось побывать, милиция ведет себя примерно так же, как полиция в Риге, — то есть совсем не агрессивно.
Современная Москва — город безудержного полета чиновничьей фантазии. Требуется ядовитое перо Салтыкова-Щедрина, чтобы описать этот полет. Трехдневная регистрация — это цветочки. А вот одна из ягодок.
Приезжаю на Павелецкий вокзал, чтобы ехать в Подмосковье. Покупаю билет, иду на электричку. Билет оказывается со штрих-кодом, и нужно его сунуть в такую специальную щелку — только тогда турникет пропустит тебя на перрон. Вероятно, живых милиционеров все-таки не хватает, приходится прибегать к помощи механизмов.
Но самое прикольное то, что, вернувшись из поездки на тот же Павелецкий вокзал, надо билетик, купленный на подмосковной станции, опять сунуть в щель автомата — иначе из вокзала не выйдешь! Любой немосквич (если только его не предупредили), сойдя с электрички на перрон, как правило, выбрасывает билет как уже ненужную бумажку. И платит за эту ошибку: покупая заново — уже в Москве! — билет до Москвы.
Я свой билетик, сойдя на московский перрон, не выкинул, но скатал в такой шарик, что его пришлось бы разглаживать утюгом, чтобы вставить в автомат. Поэтому, оглядевшись, я просто перемахнул через турникет и быстро зашагал в город, провожаемый полусонным взглядом дежурной по вокзалу.
Это еще одна особенность Москвы. Все нелепые бюрократические инициативы спотыкаются о национальный характер, никогда не грешивший чрезмерной исполнительностью. Мало ли чего там наверху напридумали, а мы уж тут как-нибудь своим умом проживем...
Что сразу бросается в глаза жителю Латвии — это старые добрые советские тарифы. Они продолжают действовать. Горячая и холодная вода течет бурным потоком, когда москвич принимает ванну, бреется, моет посуду. По телефону москвичи и москвички говорят долго — с чувством, с толком, с лирическими отступлениями. А квартплата! Я жил в трехкомнатной квартире, оцениваемой примерно в 70 000 долларов, а хозяева платили за нее, включая счета за электричество, газ, воду, 18 долларов в месяц!
90 процентов москвичей свято уверены в том, что эта халява никогда не кончится. Так было и так будет. Москва должна жить на широкую ногу. Меняются лишь эпитеты: с русским размахом, с купеческим размахом, с советским размахом, с новорусским размахом. Но всегда — с размахом.
Мы иногда удивляемся и обижаемся на то, что москвичей и столичные СМИ мало интересует жизнь латвийских русских. На самом деле обижаться глупо. Москвичей так же мало интересует и жизнь казахстанских русских, магаданских русских, новосибирских русских, нижегородских русских... Москва — город в себе, город-государство, граждане которого не ощущают на себе общероссийских тягот.
Мой московский знакомый, известный журналист, зарабатывает в месяц три-четыре тысячи долларов. Он делает в своем престижном издании интервью с молодым олигархом, обласканным властью. Олигарх остроумно рассуждает об экономике и геополитике, о том, в каких галстуках он ходит на работу, а в каких — в ночной клуб. А между тем на заводах олигарха в Восточной Сибири используется в буквальном смысле рабский труд, о чем пишет тамошняя оппозиционная пресса. Олигарх вместе с губернатором эту прессу душат. Об этом мой знакомый московский журналист не пишет — дорожит зарплатой.
Сравнительно с российской провинцией Москва живет сытно, благополучно. Но у этих сытости и благополучия есть обратная сторона, которая нервирует москвичей. Речь идет о гостях с юга, для которых Москва в последние годы стала землей обетованной.
Честное пионерское, я не расист. Но то, что я увидел на Рижском рынке, меня слегка тряхануло. Практически все торговцы, грузчики, подсобники и пр. были кавказцы. Все говорят на своем (или на своих) языке. Я пришел на рынок с семьей коренных москвичей и четко почувствовал, как они словно зажались, напряглись, попав в центре Москве в неродное для себя пространство. В душе у них явно бродили неполиткорректные чувства...
Выходцы с Кавказа — быстрорастущая группа населения в Москве. Волевые и жесткие, связанные прочными семейными узами, умеющие постоять друг за друга, «лица кавказской национальности» умело борются за жизненное пространство.
Межнациональное напряжение растет, иногда прорываясь наружу. Как это было неделю назад, во время празднования Дня ВДВ, когда десантники сцепились с торговцами из Азербайджана.
Разруливание этнических конфликтов — тонкое политическое искусство. Такое впечатление, что в Москве, как и в Латвии, власти по-страусиному прячут голову в песок, стараясь не замечать проблемы.
***
Все вышесказанное прошу воспринимать не как наезд на столицу России, но как переживание человека, для которого Москва не просто слово. Процитирую слова из недавнего интервью Фазиля Искандера в «АиФ»:
«Если представить государство как айсберг, то его вершина — Москва должна быть чиста. Если бы Москва была более или менее социально здоровой, то, когда у человека в глубинке осложняется местная жизнь, он мог бы себе или другим сказать: «Я пожалуюсь в Москву!»
 | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Чужой среди своих