 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
 Империя Шерлока Холмса
Всю текущую неделю, с прошлого воскресенья и по завтрашний день, множество фанатов-холмсианцев примеряют на себя костюмы и личины героев всех 60 вещей, в первую голову, конечно, «Собаки»; устраивают инсценировки и шоу, пьют за любимого героя и его создателя сэра Артура Конан Дойла sherry brandy или whisky ; происходит это в Девоншире, на тех самых дортмурских торфяных болотах, от которых рекомендовала держаться подальше - если вам дороги жизнь и рассудок! - лжесестра лженатуралиста Стэпплтона прибывшему из Америки сэру Генри Баскервилю.
Конан Дойл, между прочим, умер уже 71 год назад, в июле 30-го; золотой век, когда рождалась «холмсиана», без малого столетие как минул (первый рассказ - «Этюд в багровых тонах» - был написан в 1887-м). Между тем парная фигура Холмс-Ватсон год от года не то что не усыхает, не бледнеет, не уплощается - наоборот. На сегодня приключения гениального сыщика и его друга экранизированы более двух сотен раз (и продолжают экранизироваться), каковая цифра занесена в Книгу рекордов Гиннесса. По всему миру функционирует - и прирастает - сеть холмсианских обществ, фан-клубов - только в Штатах их полсотни! Членами нью-йоркского были Рузвельт и Трумэн...
Приметы не угасающего - нарастающего культа повсюду. Петр Вайль, экс-рижанин и главный географический гурман русской эссеистики, свидетельствует: «шерлокхолмсовский Лондон» окреп и разросся в последние два десятилетия. Каждая кафельная плитка станции метро Бейкер-стрит лишь теперь встречает пассажира узнаваемым профилем с трубкой и в кепи. Только в 1990-м появилась по всемирно знаменитому адресу Бейкер-стрит, 221б, мемориальная «квартира Шерлока Холмса» - где «все как было». На самом деле - не все: гибкие бритты слукавили, в настоящем доме 221б был и есть респектабельный банк (там в домузейные времена забредшему фанату мистера Холмса могли предложить сувенирный кирпич в обертке), но ради великого детектива нарушили нумерацию...
У рижанина тут - собственная маленькая гордость: в конце концов, НАША Бейкер-стрит, улица, которая навсегда останется шерлокхолмсовской для любого постсоветского человека, - это Яуниела, в полутора минутах ходьбы от того места, где мы сидим за компьютером. Игорь Масленников начал снимать свой сериал в 1979-м - тогда были созданы первые три серии из девяти; музея на Бейкер-стрит еще не было... У англичан в соседнем доме - ресторан «Миссис Хадсон» с викторианским меню: суп-пюре из кресс-салата, свинина с абрикосами в сидре. Думаешь: может, стоило б завести и нам? Тем паче что тут же, в полушаге, и профессор Плейшнер прыгал из окна. Дивишься коммерческой нерасторопности родных кабатчиков: неужто настолько сильно неприятие всего советского, как лиозновский 12-серийный шедевр, или хоть отчасти советского, как масленниковская вдохновенная телеверсия?
Холмсова слава - штука абсолютно беспрецедентная. Невероятное влияние на литературу, прямое и косвенное: количество вариаций, продолжений, пародий подсчету не поддается, и то, что сэр Шерлок раз и навсегда создал архетип, лекала, по которым всяк, от Агаты Кристи до Бэ Акунина, кроит героя - частного сыщика, сомнению не подлежит. Невероятное влияние на просто публику: холмсианские общества не в одной Америке, в России их, может, и не полста, но тоже немало, первое - Уральское, в Екатеринбурге, - родилось уже в начале 90-х.
Таким может похвастаться разве что Толкиен, чьи по-читатели, хоббиты-гоблины в латах и с мечами, регулярно наводняют леса; но у Конан Дойла временная фора в полстолетия. К тому же Профессор сознательно творил миф - и мир, строил альтернативную реальность, в которой можно жить, больше того - хочется жить, потому что она имеет смысл; а сэр Артур, медик и литератор, просто делал детективные рассказы. Коммерческие.
«Во времена, предшествовавшие моей женитьбе, я иногда писал рассказы, годные на то, чтобы продать их по очень низкой цене, в среднем фунта по четыре, но негодные к переизданию...» Есть ли что-нибудь более далекое от литературного мессианства, чем этот трезвый рыночный практицизм, зафиксированный в книге конандойловских воспоминаний (выпущена в 1924-м, недавно переведена и издана в России)? Точь-в-точь как другой мэтр классического британского детектива - мэтресса, верней, достопочтенная Агата Кристи: писательница признавалась в мемуаре, что часто ей попросту хотелось купить домой какую-нибудь вещь, столик там или торшер; она примерно прикидывала стоимость - и вскоре уже вынимала из каретки пишмашинки требуемого строкажа рассказ...
Отчасти разгадка холмсовского величия, разумеется, в точнейшем чутье Конан Дойла - массового беллетриста. Он сумел построить образ своего героя по всем законам промоушна и маркетинга. Тут и запоминающаяся внешность (удачный дизайн товара), и наличие постоянного партнера, восторженными вопросами и комментариями подчеркивающего холмсову уникальность (сравнительное позиционирование), и набор сугубо индивидуальных привычек и атрибутов - трубка, скрипка (цепляющий потребителя рекламный хук). Не говоря уже о фирменной закрученности, непредсказуемости конандойловских детективных историй, по которой коллеги по цеху и по сю пору сверяют собственное мастерство сюжетоплетения. Но главное, видимо, все-таки в другом. В том тотальном обаянии, которое несет в себе пара Холмс-Ватсон, обаянии личности - и мира, плотью от плоти коего эта парная личность является.
Ведь Холмс и Ватсон - это разложенный напополам по всему спектру необходимых свойств Идеальный Британский Джентльмен.
Сам Конан Дойл охотно рассуждал на тему британского характера. Человек упорный, целеустремленный, трезвомыслящий и многого достигший во многих областях, «огромного роста, с очень маленькими глазками и обвисшими моржовыми усами» (таким его запомнил Корней Чуковский), - он был патриотом и немало сделал для Англии помимо литературы. В британском характере сэр Артур особо выделял энергичный индивидуализм в сочетании с высокой способностью к дисциплине. Ими он и наделил своих героев - сполна.
Холмс - воплощенный индивидуализм и энергия, впрочем, нестабильная, пульсирующая (недаром же Ватсон поминает периоды депрессии, когда великий сыщик только и делал, что играл на скрипке). Холмс - артистическое чудачество, свойственное любой творческой, экспансивной натуре: только натура в высшей степени художественная способна палить в стенку из револьвера, выводя патриотический вензель QW , «Королева Виктория»...
Ватсон - стабильность, здравость, основательность, простые житейские добродетели и ориентиры.
Холмс - аристократ: самое важное в его сыщицком хобби - что это ХОББИ (причем - одно из: так же виртуозно, но непрофессионально Холмс может писать в химические журналы или играть на скрипке). Он любитель в торжествующем мире профессионалов, он не СЛУЖИТ, а делает то, что хочет. Именно поэтому он - хоть вроде и не широкий душой русак, а педант-англичанин, - может по собственному усмотрению отпустить изобличенного преступника: это происходит в 14 (!) случаях из 60. Именно поэтому профи-полицейские, ЧИНОВНИКИ, способны вызывать у аристократа Холмса лишь разной степени снисходительное презрение.
Не то Ватсон: медик-профессионал (даже в периоды активных сыскных приключений не оставляющий практики), служака, офицер, воевавший в Афгане. Он - коренастый, уютный, рассудительный - уравновешивает, стабилизирует порывистую пассионарность дедуктивного гения Холмса; он весь - квинтэссенция правильной имперской рациональности викторианства; он нужен маргинальному, причудливому Холмсу, лечащемуся от депрессий инъекциями морфия, не меньше, чем Холмс - ему.
Именно вдвоем они - золотое сечение британского духа. Та самая комбинация предприимчивого независимого эгоизма - и здоровой коллективистской упорядоченности, позволившая британцам построить империю, над которой не заходило солнце.
А ведь из европейских народов они в деле построения вечносолнечных империй были далеко не первые; до них полумиром владели испанцы - но проиграли Англии, в нидерландской Ост-Индской компании было около 150 000 постоянных служащих (плюс сменные экипажи кораблей!) - но англичане вытеснили голландцев с морских путей... Британскую империю не минула судьба прочих, но мы и сегодня живем в мире, устроенном по-английски. Русский турист с японским в испанском ресторане будут объясняться по-английски, все слушают англоязычный рок и попс, все смотрят англоязычный Голливуд.
Сэр Артур Конан Дойл, которому повезло не дожить до ужасов Второй мировой, до крушения милого сердцу колониального мира, все равно мог бы быть доволен.
Конан Дойл и сам почти хрестоматийно воплощал так любимый им образ британского офицера энд джентльмена, инициативного индивидуалиста и имперского подвижника. Жизнь отпрыска герцогского рода, выросшего, однако, в суровых лишениях в чрезвычайно бедной семье, сама вместила столько - впору завидовать героям приключенческих романов! Спортсмен (футболист и боксер), беллетрист, деятельный бизнесмен, self made man : всего добился сам.
Семь месяцев в 1880-м (двадцатилетним!) он плавал судовым врачом в арктических морях на китобойном корабле «Надежда» - под началом знаменитого китобоя Джона Грея. Вернувшись, сделался бакалавром медицины и магистром хирургии.
Добровольцем пошел на англо-бурскую войну: в 1900-м организовал там армейские госпиталя во время жуткой эпидемии в войсках, эти страницы в его мемуарах и сейчас читать страшновато.
В 1914-м он создал народное ополчение в графстве Сассекс; взялся за это уже пожилой и знаменитый владелец имения Дойл, получив лаконичную и экспрессивную записку от водопроводчика из соседней деревни: «Сэр! В Кроуборо есть ощущение, что нужно что-то делать».
Во время Первой мировой изобрел спасательный круг и, давя авторитетом на косное адмиралтейство, настоял на массовом оснащении спасательными плавсредствами военных кораблей.
Он путешествовал по Африке. Успешно подвизался в области военной истории. На автопортрете «Старая лошадь» (именно так), нарисованном незадолго до смерти, брикет сена «Шерлок Холмс» придавлен куда более объемистыми мешками и тюками: «500 лекций», «Физические исследования», «Избирательная кампания. Эдинбург, 1901»...
Он был знаком с Теодором Рузвельтом, Киплингом, Уайльдом, Бернардом Шоу. С доброй половиной главных лиц викторианской имперской эпохи, одним из столпов которой был сам.
Как Конан Дойл - один из основных персонажей имперского викторианства, так Шерлок Холмс - его литературное лицо. Британия - главная европейская империя; викторианство - главное время британской истории; Шерлок Холмс (в неразрывном двуединстве с другом-доктором) - главный герой викторианской культуры и главный британец мировой литературы. Цепочка выстраивается сама собой.
Обаяние викторианства - в стабильности. В этом вообще культурное обаяние любых империй, причина имперской культурогеничности: литература - попытка упорядочить мир на словесном уровне, Империя - то же на историко-политическом. (Привет нынешней моде на ретродетектив и акунинскую Россию Александра III в России реальной, измотанной переменами и перетрясками.)
Мифологическая постоянность, неизменность, цикличность, добрая, добротная предсказуемость - главнейший постулат массовой литературы (вообще сильно завязанной на мифологии и фольклоре), ее читатель должен быть уверен в будущем своих любимых героев, как гражданин Империи - в завтрашнем дне.
Холмсовский мир - предельно упорядочен. Все начинается и завершается в уютнейшем чреве квартиры на Бейкер-стрит, в креслах у камина, за стаканчиком, сигарой, неспешной беседой. То, что между - жуткие и загадочные преступления, кровавые злодеяния, мафия профессора Мориарти и вой собаки Баскервилей, - остается снаружи, ЗА: надежно отсеченное тяжелой дверью викторианского особняка, каждый раз неизменно побежденное холмсовским совершенным интеллектом и ватсоновской добропорядочной основательностью.
Понятно, что с реальным, не-книжным викторианством все было куда как сложней (так ведь и рационалист, практик Конан Дойл под конец жизни увлекался оккультизмом!). Торжество имперской экспансии оборачивалось загнанными вглубь фобиями и комплексами, на ночных (темная сторона!) улицах чопорного Лондона кромсал проституток Jack the Ripper , нерушимость нравственного кодекса аукалась ханжеством и нетерпимостью; в построенной на культе мужчинства, крайне гомофобной стране вовсю процветал гомосексуализм... Все, конечно же, логично раскладывается по Фрейду: чем сильней давит сверху имперское суперэго - тем больше вытесняется в мрачный подпол подсознанки, id 'а. Но уж если продолжать аналогию - то Конан Дойл в своих детективных историях занимался психотерапией. Недрогнувшей рукой, отточенным скальпелем позитивистского рацио он разделял запутанный мир на черное и белое, добро и зло, правильное и неправильное.
С одной стороны - то, что связано с преступлением: тайна, смог, туман, невидимое, непонятное, пугающее. С другой - Холмс, воплощение рассудка, идеальная аналитическая машина. Разобраться в иррациональном, РАССЛЕДОВАТЬ зло - означает победить его.
...В неизменности и неизбежности этой победы - великое и вечное обаяние холмсовского цикла. Зло постижимо. Дэвид Линч ошибся, совы - всегда то, чем они кажутся. Правда - не где-то рядом, а прямо здесь: на кончике пера, в медной оправе лупы. Огонь в камине исправно горит. На письменном столе Холмса (свидетельствует все тот же Вайль) - 43 предмета, от чернильницы до подзорной трубы. В «стене частной жизни», вековой кладке британского privacy - ни трещинки, ни зазора. Все, как всегда.
Элементарно, Ватсон.
211 фильмов снято о приключениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона.
75 актеров воплощали на кино- и телеэкране образ гениального сыщика. Обе цифры зафиксированы в Книге рекордов Гиннесса.
 | |
      
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Рекорд