 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Полюбите нас черненькими...
«Жила-была наша семья, дружная и веселая. Но однажды закрылся папин завод, а потом - детский сад, где мама работала воспитательницей. Оба долго искали работу, но не нашли. И начали пить водку. Так я оказался в детском доме...»
Для сотен латвийских детей эта история вовсе не сказка-страшилка, а самая настоящая быль. И непреходящая боль. Они себе судьбу не выбирали - за них это сделали взрослые. Неважно, самые близкие или далекие, взирающие на суету «муравейника» с недосягаемой высоты своего Олимпа.
Но на мрачном фоне детдомовских будней с их убожеством и беспросветностью все же бывают хеппи-энды. К концу этих историй, больше похожих на сказку, наши «цветы жизни» в один прекрасный день просыпаются во французских персиковых садах, на виллах с бассейном - где-нибудь под Пуатье. «Это не сказка, а реальная жизнь, - говорит писательница и журналистка Марина Костенецкая. - Я сама видела детей из наших приютов, которые обрели во Франции не только семью, но и новую родину».
- История первая, очень поучительная, - рассказывает она. - Настоящие родители Илзе, Иевы, Артура и Лаймы Лучиней с приходом государственной независимости один за другим потеряли работу и с горя начали пить. Вскоре по пьянке утонула мать, и отец окончательно спился. Дети очутились в Валмиерском детдоме. Тем временем одна французская бездетная пара мечтала о приемном сыне. Как положено, подали документы на усыновление, дождались своей очереди и, получив разрешение министерства благосостояния Латвии на выбор ребенка из Валмиерского детдома, двинулись в путь. В унылом приютском дворике на турнике одиноко раскачивался семилетний Артур. У обоих французов защемило сердце, и внутренний голос сказал: «Это наш мальчик».
Пошли к руководству: «Мы хотим взять этого». А в ответ: «Наши законы запрещают разлучать семью. У этого мальчика есть еще три сестры». Позже директор, видя, как ребенок потянулся к этой симпатичной паре, вынес соломоново решение: «Хорошо, возьмите мальчика и его младшую сестру, а старшим близняшкам мы подыщем другую семью».
Той ночью французы не сомкнули глаз, а утром мужчина сказал жене: «Достойны ли мы будем называться родителями, если разлучим брата с сестрами? Надо брать всех». Но что значит брать всех, если разрешение есть только на одного? Они снова идут к директору и буквально умоляют: «Пожалуйста, никому не отдавайте их, мы скоро вернемся». Возвращаются на родину, перестраивают свой дом так, чтобы в нем было четыре спальни, покупают большую машину, потому что по французскому закону об усыновлении семья должна всем составом помещаться в автомобиле и дом не должен быть тесным. Через год они снова едут в Валмиеру - за четверкой Лучиней. Любопытная деталь: перед отъездом новые родители отвели детей на могилу матери - попрощаться. Зашли и к забулдыге-отцу, и тот дал им свое благословение.
- Я побывала в гостях у этой семьи. Дом - полная чаша: вилла с камином, бассейном, аквариумом, где плавают экзотические рыбки. На территории, обнесенной металлическим забором, - персиковый сад. По французским меркам это очень состоятельный, хотя и не самый богатый дом. Мне показывают фотоальбомы, крутят видео. На экране - валмиерские проводы. Расставаясь с воспитателями, все три девочки плачут, и только Артур быстренько бежит к машине, усаживается в салон и придерживает дверь изнутри: «А вдруг передумают, не возьмут?» Сегодня все они, вспоминая тот день, звонко хохочут и признаются: «Он был самым счастливым в нашей жизни».
А мама с гордостью рассказывает, какие дети талантливые: младшая девочка за два года стала третьей в классе по французскому, а старшие дочери-близняшки сейчас экстерном заканчивают двухгодичную программу и присоединяются к сверстникам. И самое удивительное: они совсем не рвутся ни на дискотеки, ни в компании. Наверное, потому, что до сих пор еще не утолили хроническую жажду семейного тепла.
- А вот этих двух детей - мальчика и девочку - я про себя называю «маугли»: когда-то их, голодных и затравленных, нашли в валмиерских лесах и поместили в местный приют. Первое время дети с трудом говорили. Когда «мауглят» взяла на адоптацию аристократическая французская семья, к их фамилии прибавилась приставка «де» - как и положено у титулованных особ.
Теперь дети - французскоподданные, живут в фамильном замке и являются законными наследниками весьма внушительного состояния. Они с трудом идут на контакт с гостями из Латвии, говорят с ними только через переводчика, хотя, естественно, язык они забыть не могли. Видимо, то, что было в Латвии, в их памяти слишком страшно. Чьи они и откуда взялись в валмиерском лесу - не установлено до сих пор. Бывает, наши спрашивают у французских родителей: «А вы не боитесь проявлений, быть может, не самой лучшей наследственности?» Ведь даже у нас при усыновлении стремятся проверить всю родословную будущего ребенка. Но французы отвечают на этот вопрос очень коротко: «Мы счастливы».
- А вот Иева и Ксения Богдановы приезжали во французскую семью только на летние каникулы, - продолжает Марина Костенецкая. - Мы познакомились, когда «крестные» провожали их домой, обратно в Латвию. Останавливается роскошная машина, из нее выходят папа, рыжеволосая мама, черненькая девочка и две рыжие. Я соображаю, что рыженькие - родные, а темная - приемная. И через переводчицу говорю маме: «Как ваши девочки на вас похожи!» Она отвечает: «Вы сделали мне самый большой комплимент. Потому что это не мои, а ваши девочки. Родная - черненькая».
Кстати, эти люди находились под впечатлением поднятого в латвийской прессе скандала, связанного с продажей детей на «запчасти» во Францию. Тем не менее франко-латвийская семья не отвернулась от меня, латвийской журналистки, а их мама сказала: «Всюду бывают недоразумения, мы все понимаем. Главное - дети не должны от этого страдать. А сестры Богдановы обещали приехать к нам на рождественские каникулы». Видно, закон Экзюпери «Мы в ответе за тех, кого приручили» работает во Франции до сих пор.
Я видела, с каким огромным приданым отправлялись эти девочки домой - по нескольку сумок у каждой. А ведь приехали в том, в чем стояли. Ксения подбежала ко мне и стала показывать альбом с фотографиями, где во всех красках запечатлен их отдых в Испании, спуск с Монблана на парашюте, невиданные аттракционы.
- Наш не избалованный сказками читатель наверняка усомнится: «Что так манит французов к нашим несчастным детям?» Одно дело, когда бездетные пары берут на воспитание сирот, и совсем другое - нянчиться с чужими детьми все лето, возить их на Монблан, отрывая средства от собственных отпрысков. Они не сказали вам, зачем им это? - пытаюсь уточнить я у Марины Костенецкой.
- Да-да, этот наш извечный вопрос: в чем выгода? Ведь просто так любить чужих детей - это выше нашего понимания... И все же выгода есть. «Мы хотим научить своих собственных детей делиться, хотим, чтобы они выросли людьми», - говорят они. И откровенно не понимают нашу традицию сбагривать своих детей на лето с глаз долой - в лагерь или на деревню к бабушке. Мало того, что они своих не «сдают», так еще и чужих берут. Может быть, потому что в массе своей религиозны и стараются жить по-христиански. Например, французская мама сестер Богдановых сказала: «Если латвийская сторона не сможет купить девочкам билет на автобус, мы оплатим дорогу на самолете. Но так или иначе, на Рождество они будут у нас». Повторюсь: речь идет далеко не о самых богатых людях во Франции.
- И каковы же перспективы у этих прирученных детей? После мадридских каникул обратно в детдом - это не всякая психика выдержит...
- Большинство детдомовцев юридически не свободны. У них родители либо алкоголики, либо бомжи, либо сидят в тюрьме. И они не отказываются от своих родительских прав. Но я видела и таких французов, которые говорят: ничего, мы подождем, пока ему исполнится восемнадцать, и все равно поведем его по жизни. Дадим такое образование, которое он сможет взять. Захочет в университет - пусть идет, мечтает о профессии автослесаря или краснодеревщика - значит, так тому и быть.
Ну а если этот ребенок захочет остаться в Латвии, они возьмут на себя расходы на его образование, помогут встать на ноги. Даже в том случае, если он решит жить с родным отцом, который когда-нибудь выйдет из тюрьмы. Это его право. И помощь не отменяется...
LA MAIN TENDUE («Протянутая рука помощи») - ассоциация, которая занимается организацией каникул во Франции. А также собирает гуманитарную помощь для латвийских сирот, которая поступает по конкретным адресам приютов и детских домов. LA MAIN TENDUE устраивает ежегодные слеты латвийско-французских семей и тех, кто принимает детей только на каникулы.
 | |
       
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
«Это наш мальчик»