 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Валерий Каргин: «Я рискую всегда. Это работа банкира»
- Однажды вы сказали, что единственно верный путь - честно отвечать на вопросы журналистов. Вы верите, что можно честно отвечать на вопросы журналистов?
- Вам делать выводы, я открыт перед вами. Если уж согласился на интервью, значит, буду отвечать совершенно искренне.
- Однако до какого-то времени вы были абсолютно закрытым человеком и для прессы, и для камер. Почему эта позиция изменилась?
- В какой-то момент та работа, которой я занимаюсь, должна была стать публичной, возникало много нюансов, связанных с вопросами журналистов, с моей личной жизнью. Когда я не отвечал на вопросы, они считали, что я что-то скрываю. А если я что-то скрываю, значит, есть некий смысл скрывать. Так вот этого смысла нет.
Мне журналисты традиционно задают вопросы, допустим, как я собираю бабочки. Я не знаю, как на это ответить. Глупо уточнять у них, как это можно - собирать бабочки. Как можно, например, собирать трусы или пиджаки?
- Почему бы и нет?
- Я не собираю бабочки. В своей попытке быть открытым я хочу в первую очередь показать людям, вашим читателям, кто управляет тем банком, где они хранят свои средства, свои накопления. Кому они доверили часть своих денег. Вот главная причина, почему я стал достаточно публичной персоной.
Впрочем, говоря о публичности, стоит заметить, что Валерий Каргин избрал своей стезей общественную жизнь еще в юности. Он был комсомольским активистом и, кстати, уже тогда занимался финансами - на рижском уровне. По его собственному признанию, ему нравилось быть среди людей и продвигать какие-то свои идеи. Собственно, и выбор места учебы связан именно с этим стремлением. Он много писал, начав еще в 7-м классе, чтобы добиться того, чего хотел. А хотел - поступить на журналистику. Был большой конкурс, и попасть туда было почти невозможно, это считалось суперпрестижным. Мечта осуществилась. В 83-м Каргин окончил университет. Писал очень много - «наверное, это было интересно читать», предполагает он.
А потом пришла перестройка, появилась возможность проявиться в бизнесе, и он этим воспользовался. Сейчас Валерий Каргин считает себя специалистом в области финансов в странах Балтии. Ему приятно читать баланс, и то, чем он занимается, доставляет ему настоящую радость и удовлетворение. Однако основная мотивация - «увеличение прибыли акционеров. Именно это двигает меня вперед, а не погоня за рейтингами».
- Я знаю множество бизнесменов, которые работают из-за каких-то других направляющих - самолюбование, или любовь к политике, или от нечего делать... Множество причин. Но ни один из них не достиг сколько-нибудь значительных успехов. Те же, например, госуполномоченные - ими движут не законы экономики. Часто это просто живое пособие по тому, как завалить любое дело. Мы же просто зарабатываем деньги.
Просто зарабатывать деньги Каргин начал в 87-м году. Скоро его с Виктором Красовицким предприятие стало самой крупной туристической фирмой в Латвии. Начинали всемером, «эта цифра для нас оказалась счастливой». В конце 80-х уже были достаточно богаты. «Что значит - достаточно? Мы были миллионерами».
В 91-м была получена знаменитая «лицензия № 1» - разрешение на обмен валюты. (Она вдруг весьма кстати обнаружилась у г-на Каргина на столе. Жестом фокусника он достал ее из вороха бумаг и даже разрешил подержать этот исторический документ - «давно ее уже нигде не показывали».) В 92-м году «Парэкс» получил лицензию на банковскую деятельность. Тогда на рынке работало около 80 кредитно-финансовых учреждений, разных «странных вариантов», скептически замечает Валерий Каргин. Все это время он работал руку об руку с Виктором Красовицким, именно эти два имени в массовом сознании сегодня ассоциируются с империей «Парэкс». Хотя сам Каргин считает, что подобные привязки не совсем уместны: «Мы - не экспонаты. Здесь работает сильный коллектив».
- Вы всегда говорите «мы», «наши». Возникало ли у вас чувство когда-нибудь ревности к партнеру, соперничества, или в ваших отношениях царит гармония?
- Мы всегда продуктивно вместе работали. Умом и образованием Бог не обделил. Ведь именно образованность составляет основу умения зарабатывать деньги, а не какие-то другие качества. Мы оба - трудоголики и с уважением относимся друг к другу. Он уважает мои слабости, я - его. Я, к слову, ненавижу панибратство: когда мне тыкают, незнакомые люди суют руки. Мы уважаем недостатки друг друга. Я, наверное, больший сноб, чем он. Но то, что мы делаем, получается в целом хорошо.
- Сколько часов в день вы работаете?
- Достаточно, чтобы показать вам строчки баланса, говорящие о нашей прибыли.
- Но раньше приходилось работать больше?
- Да, так и есть. Офисная работа такая штука - всегда находишь, чем заняться. К примеру, наш банк по поручению клиентов покупал и продавал множество акций заводов и предприятий, хотя лично на заводе я бывал нечасто. Но по финансовым показателям, по аудиту могу сказать гораздо больше, чем иной директор, который провел на предприятии всю жизнь.
- А вам сейчас не скучно, когда все налажено? Нет рутины?
- Мы постоянно переходим на более высокие уровни развития. Сейчас у нас банк с миллиардными активами и цифры роста - значительные. В прошлом году по депозитам мы выросли на 46%. Доверие людей исключительно высоко, как и наш авторитет в кругах людей, которые занимаются фондовыми рынками или реальной экономикой.
Тут мы не удержались и все-таки капнули дегтя, припомнив, что, согласно последнему опросу населения, традиционно высокий рейтинг доверия к «Парэксу» несколько пошатнулся. Однако смутить Валерия Михайловича не удалось.
- Меня на самом деле не интересуют усредненные люди. Меня интересуют вкладчики, как вас - подписчики. Да, мы работаем по всей стране, мы - универсальный банк, но основной ареал нашей работы - это Рига, центр финансовый, промышленный. И здесь мы по опросам на первом месте. Мы говорим о том, что множество людей доверяют нам свои деньги. Мы помогаем им оценивать многочисленные риски, которые им готовит завтрашний день. Ведь часто действиями людей верховодят не знания, а верования - вспомните массовую «пирамидную» истерию, охватившую людей в первой трети 90-х.
И еще жестче:
- Когда возникают какие-то диалоги, нравимся мы кому-то или не нравимся, сомневающимся просто надо ознакомиться с цифрами аудита. В первую очередь кому я должен нравиться - это моим акционерам. Категорически не приемлю ситуаций, когда меня пытаются учить в тех делах, которые ведет банк. Я понимаю в них, и в делах управления финансами мы - номер один.
И тут органично всплыла самая популярная тема последнего времени, неизбежная в любом разговоре о крупнейшем латвийском банке - привлечение стратегического инвестора. Однако вопрос, почему процесс тянется так долго, был встречен довольно резко.
- Почему вы считаете, что он затянулся? Вот для рождения ребенка вы знаете, сколько надо ждать, а для поиска инвестора - кто знает, сколько надо?
- Почему вы решили пойти по этому пути?
- Попытаюсь вам коротко объяснить. В мире происходят процессы глобализации, укрупнение финансовых структур. Я думаю, нам было бы правильно иметь в составе учредителей мощных международных банкиров или финансистов. Думаю, это улучшит наши возможности конкуренции как в Латвии, так и в странах Балтии и во всем мире. Будущее за большими финансовыми конгломератами.
- Нужен приток инвестиций?
- Это одна из причин. Я не скажу, что нам трудно жить. Это твердый расчет. Другое дело, что мы умеем считать лучше, чем наши коллеги по банковскому цеху.
- Почему вы так думаете?
- Потому что публика голосует латом или рублем, долларом за тот товар, который она покупает. За вашу газету - и у нее такой тираж. За наш банк - и у него такие активы и такое количество клиентов и вкладчиков.
- Есть ли требования к потенциальному инвестору?
- Множество. Например, разделить нашу точку зрения на развитие в Балтии. Мы не собираемся сворачивать балтийский бизнес, мы собираемся существовать в качестве группы.
- Даже несмотря на убыточность некоторых компаний?
- Когда мы говорим «группа», мы говорим о доходности группы. Как в случае с банком: есть услуги, которые не приносят денег, но они удобны для клиента. Так же и по отношению к группе: нельзя сказать, что какая-то часть убыточна, если в целом деятельность приносит дивиденды.
- Речь идет о продаже части банка или части группы?
- О продаже части группы.
- Есть такой инвестор, с которым вы не будете даже говорить?
- Есть.
- Кто?
- Не хочу говорить. Уж простите - я говорю либо правду, либо не говорю ничего.
По поводу «Парэкса», в структуре которого работают около 3000 человек, смело можно сказать - «государство в государстве». Понятно, что они не могут не замечать друг друга, но как складываются эти взаимоотношения?
- Мы - крупные налогоплательщики, мы всегда исправно платили налоги, даже когда государства еще не существовало в том виде, в котором оно есть сейчас. Именно таким образом я меряю степень нашей любви к той стране, в которой мы живем, и к тому государству, которое дало нам заработать. Налоги идут на пенсии, пособия, другие социальные выплаты, и это, в свою очередь, идет на пользу стране. Так что процесс получается взаимный. И выглядит так, что государство, не вложив в нас ни сантима, кроме некой моральной помощи, получает от нас доход. И я считаю, это правильно.
Впрочем, и государство относится к нам, как мне кажется, позитивно, создавая приемлемые условия работы, и оно прислушивается к нам, как к опытным бизнесменам, когда думает о развитии народного хозяйства Латвии.
- Вы всегда согласны с политикой властей?
- Во множестве ситуаций я бы действовал иначе. Есть ситуации, когда мы категорически против - и тогда (изредка, это бывает все реже и реже) я использую газету как трибуну и пытаюсь что-то сказать. Иногда с нами советуются. Чаще всего это происходит, к сожалению, перед выборами, когда нужна поддержка моральная и финансовая, и меньше всего - после выборов. Но мы стараемся не финансировать те партии и тех людей, которые не выполняют обещаний.
- А как вы относитесь к принципу финансирования партий? Возможно ли возложить эту обязанность на госбюджет?
- Я не готов тут разбираться. Думаю, что было бы честнее, если бы государство финансировало свои политические партии.
- Косвенно вы можете ощущать ответственность за ту политику, что проводится в стране в данный момент?
- Думаю, да.
- Такая большая структура, как «Парэкс», может существовать вне политики?
- Нет. Так же как и политика без «Парэкса». В 1998 году в январе мы объявили, что заканчиваем выдавать кредиты предприятиям, имеющим выход на Россию, продаем российские ценные бумаги, выходим из России - это и есть политика. Или когда мы взяли курс на стабильную национальную валюту. В начале 90-х все наши 80 меняльных контор абсолютно жестко поддерживали курс латвийского рубля - в то время как в обществе уверенности в надежности местной валюты не было.
Еще примеры. Мы стали консультантами владельца контрольного пакета Baltcom GSM по продаже акций. Организовали сделку, уговорили и помогли продать. Кстати, то же самое сейчас происходит и в отношении оценки наших акций. Где-то очень правильно посмотреть на собственное предприятие со стороны. Как говорится, лицом к лицу лица не увидать. После этого, как вы считаете, мы влияем на политику и экономику?
В одном из своих интервью Каргин заметил, что богатство должно иметь социальную функцию. При этом возможностей потратить деньги очень много, заработать же - гораздо меньше. Те же, кто сумели это сделать, должны были бы жертвовать деньги и спонсировать некие социальные акции, считает он.
Такой социальной акцией, например, стало восстановление Дома Черноголовых. Тогда Каргин с Красовицким первыми дали по 60 тысяч латов из личных денег. По тем же мотивам из средств банка сотни тысяч они давали «на то, чтобы были постановки в Опере, спортивные мероприятия, хоккей, вообще на поддержку, спонсорство». Часто они руководствовались просто собственными пристрастиями, но главное - всегда искренне.
- Существует множество теорий, почему один смог, другой нет. Один из первых авторов, размышлявший на эту тему, Конфуций, сказал, что есть богатые, есть бедные - такова математика неба. Государство похоже на большую пчелиную семью, где каждый занимает свою ячейку. Но мы люди современные и скажем так: в период распадов и глобальных потрясений зарабатывались и терялись капиталы.
Тут мы просто не смогли удержаться от вопроса, а допускает ли миллионер с многолетним стажем потерю денег?
- Не допускаю, - категорично отрезал он. - Не хочу зарекаться, но скажу так: мы - профессионалы, мы столько времени уделяем работе и столь активно совершенствуемся, что я уверен, такого никогда не произойдет.
Впрочем, это не значит, что Валерию Каргину чуждо понятие риска: «Работа банкира и есть управление рисками. Я рискую всегда - и буду рисковать, как любой банкир в любой стране мира». Ни разу за всю историю банк не подверг риску средства своих клиентов, уверяет он, основа же успешности - «мы не делаем того, что не умеем делать». Но любому риску есть предел. И этот принцип для банкира Каргина, похоже, свят.
- В жизни вы умеете рискнуть, поставить все на карту?
- Нет, я не умею поставить все на карту.
- Или не хотите?
- И не хочу. Иначе... как вы считаете, добился ли бы я такого положения?
- Отношение к риску менялось в течение жизни?
- Это надо спросить у моих однокашников. Но не думаю, что я был очень рисковым человеком и во времена юности. Скорей, я был занудой.
- А эта черта изменилась?
- Не хочу комментировать. Есть какие-то общепринятые нормы, которые охотно соблюдаю. Я не революционер, не бунтарь и буду соблюдать нормы или общечеловеческие ценности в течение всей своей жизни. Например, не буду говорить «Саша Пушкин», потому что принято говорить - Александр Пушкин. Но, с другой стороны, я не стану, как многие люди, на вопрос о любимом поэте отвечать: «Конечно же, Пушкин!»
- И на работу в шортах и майке не придете?
- Не приду. Не стоит ожидать от меня никаких сюрпризов ни для моего ближайшего окружения, ни для моих вкладчиков, ни для тех людей, с которыми я знаком. Я охотно играю в тех условиях, в которые поставлен жизнью. И это, наверное, правильно.
- Представляете, что когда-нибудь начнете опять писать?
- Представляю, что когда-нибудь начну писать.
- Что бы это могло быть - мемуары, беллетристика?
- Вы уже, наверное, поняли, что я вряд ли буду делать некие глупости, неправильные шаги, невзвешенные движения. Беллетристика не для меня, я не лирик. Если вспомнить споры 60-х, я скорее физик. Человек, который строго все выстраивает по пути к успеху.
...Уже выходя, мы обратили внимание на множество наручных часов, аккуратно разложенных на письменном и журнальном столах:
- Как много, - восхитились мы. - Счастливые часов не наблюдают?
- Я просто коллекционирую дореволюционные наручные часы с кириллицей, - лаконично ответил Валерий Каргин.
Бывший журналист и общественный деятель по призванию Валерий Каргин много читает. Три газеты на русском: «Час», «Вести-Сегодня», «Бизнес&Балтию», на латышском - просматривает «Диену» и «Неаткаригу», если едет в провинцию, то и «Лауку авизе». Из российской прессы - «Коммерсантъ», «Ведомости», «Московский комсомолец», «Независимую газету», часть из них в Интернете. («В нем сейчас можно отрыть все, что угодно. Вчера, допустим, было время, залез на австралийский сайт и купил измеритель запаха изо рта».)
Если есть время, с удовольствием читает беллетристику, Акунина перечитал всего. «Это модно - значит, правильно».
- Почему именно Акунина?
- Я пытаюсь выбрать для себя хороших консультантов в тех областях, в которых слабо разбираюсь. Я выбираю книги и выписываю журналы, следуя советам. В журнальчиках, которые я читаю, есть некий усредненный рейтинг того, что надо бы почитать. Где-то поглупее, где-то поумнее. Журналы - вот кто настоящие советчики у наших мужчин после окончания рабочего дня.
Впрочем, г-н Каргин следит и за модой в широком смысле слова. В первую очередь, за модой в финансовом мире, подчеркивает он.
- Законодателем моды готовы быть?
- В балансах, в том числе и у домов высокой моды, нет строчки «мораль, любовь, мода», есть только набор строчек, определяющих финансовые успехи. Модно - это чаще всего на самом деле то, что выгодно.
- Сейчас в моде Интернет, почему же у вас нет интернет-банка?
- Хорошо. Я отвечу. Первое - в банковском мире нельзя так судить: почему нет этого продукта. Мы занимаемся тем, что дает больше денег, больше отдачи. Очень скоро у нас появится услуга интернет-банка, а это значит, что и это направление представляется нам перспективным. Второе - дальнейшее развитие банка мы планировали с инвестором и часть банковских продуктов думали почерпнуть из опыта потенциального совладельца акций. И третье - всегда быть первым невозможно, это противно естественному положению вещей в экономике. (Не хочу быть похожим на Чапаева с его картошкой.)
Недавний саммит «большой восьмерки» в Генуе запомнится, наверное, даже не столько благодаря своим политическим итогам, сколько из-за выступлений антиглобалистов небывалого размаха. Туда вроде бы даже отправилась латвийская делегация. И чего было ехать? Валерий Каргин мог бы с легкостью прояснить им, что процесс этот - неизбежный.
- Мир движется к глобализации, все будут рано или поздно пользоваться услугами одного банка, говорить на одном языке. Будет одна сеть универмагов, одна компания будет владеть газетными изданиями... К счастью для меня, человека, зарабатывающего деньги, к несчастью для тех, кто не сумел извлечь из этого прибыли, - рисует он картинку будущего. По правую руку на его столе приютился небольшой глобус. Наверное, в ожидании эпохи глобализации.
***
Человек состоит из того, что он потребляет физически и духовно.
***
Не люблю непрофессионалов, не приемлю дилетантов, не пойду на концерт самодеятельности. В этом - мой некий снобизм. Считается, что все умеют писать - этому учиться не надо. Или все считают себя великими специалистами в моде или финансах. Я так не считаю. Образование человека должно определять его дальнейший жизненный путь.
 | |
       
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
«Мне нравится читать баланс»
