 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
 Акунин налил читателю двойного Фандорина
Нового романа про Эраста Петровича Фандорина, сыскного гения, мастера восточных единоборств и джентльмена, читатель ждал долго. Предыдущий акунинский текст из «фандоринского» цикла - «Коронация, или Последний из романов» - увидел свет аж в апреле минувшего года. Эраст Петрович гонялся за зловещим доктором Линдом, женской инкарнацией профессора Мориарти, возвращал императорской фамилии бесценный бриллиант «Орлов», изничтожал хитрованских уголовников - и, хоть и оставался в живых, вопреки обманке-прологу, в финале вынужденно и тайно убывал за границу, преследуемый властями и едва ли чающий вернуться. В Россию и на страницы акунинских книг.
Акунин и впрямь не исключал, что «...Последний из романов» станет последним без всякой игры слов. В интервью поговаривал о том, что герой его основательно утомил, что авторская душа просит разнообразия. И тут же выдал на-гора два «пилотных» романа двух новых циклов. Вначале - «Пелагию и белого бульдога», затем - «Алтын-толобас». После чего наступил беспрецедентный для удивительно плодовитого Акунина более чем полугодовой перерыв. И даже после на свет явился не долгожданный «новый Фандорин», а «Пелагия-2».
Все три книги - два цикла, хоть и уверенно брали свое в продажах, с любезным читательскому сердцу Эраст Петровичем спорить не могли ни по качеству, ни по обаянию. В этом, кажется, сходились все. С тем большим нетерпением ожидалось возвращение Фандорина, которое Акунин все-таки публично пообещал. С нетерпением - но и с опаской. Поскольку после «Толобаса» и второй «Пелагии» начало уже казаться, что акунинское перо - при всем изяществе предлагаемых детективных конструкций - начинает повторяться, терять стилистический блеск, сюжетную новизну. А сумеет ли Акунин удержать «фандоринскую» планку? - гадал взыскательный читатель. Ведь последние истории про Эраста Петровича от книги к книге становились все тоньше, все умнее, все печальнее. Все лучше.
Но Акунин не подвел. «Любовники смерти», анонсированные как декадентский детектив, стали еще одной ступенькой, взятой высотой. Время-место-антураж хитроумный Акунин отыграл на все сто. 1900 год, канун нового века. «Перемена времен», как изящно выразился БГ. Пик позитивистских надежд - но и пик эсхатологических страхов. Еще ждут чудес от науки - уже боятся ее опасностей. Еще полны прогрессистского оптимизма - уже смакуют декадентскую гнильцу. Поступь цивилизации - и тухловатый аромат мистики, побеждающий, кажется, гуманизм - и входящий в моду имморализм. Взрывной рост капиталистической экономики - и взрывной рост политической агрессии. Декаденты вертят столы в пропитанных опиумом салонах, вызывая духов, бомбисты шпигуют динамитом бомбы и взрывают губернаторов и министров, купцы и промышленники куют бешеные миллионы... Старый мир обречен, хотя и не знает об этом. Европа беременна катастрофой 1914-го, а Россия и вовсе носит двойню - у нее впереди еще и катастрофа 17-го. А революция 1905 года и русско-японская война совсем на носу - хотя пока что ориентальное в моде, просвещенная публика в восторге от «жапонизма»...
В реалиях - исторических и, конечно же, литературных - этого сверхплотного, перенасыщенного, как готовый кристаллизоваться переменами раствор, времени Акунин и выстроил свой виртуозный триллер. Несколько параллельно развивающихся линий. Непредсказуемый сюжет, в кульминации переплетающий их воедино. Неизменный, но в очередной раз меняющийся, поворачивающийся к читателю новой гранью герой...
Так - или примерно так - мы могли бы написать про новый роман Акунина. Если бы он захотел и сумел сделать то, чего он не сделал. Потому что:
а) обещанный декадентский роман в процессе производства превратился в два романа. Вернее, к уже написанной «Любовнице смерти» не удовлетворенный результатом автор прицепил внушительный (превосходящий размерами собственно «локомотив») вагончик - «Любовника смерти»;
б) оба романа - что «Любовница», что «Любовник» - отчетливо легковесны и пустоваты. И та самая великолепная фактура, о которой писано выше, в «виртуально-восторженной» части, использована совершенно поверхностно, не отыграна вовсе;
в) эта часть «фандоринского» цикла в итоге глядится самой слабой. И уж ни в какое сравнение не идет с «Особыми поручениями», «Статским советником» и «Коронацией».
О чем романы? Первый из них, тот самый «декадентский», - версия на тему «Клуба самоубийц» Стивенсона, который наш читатель-зритель знает скорее по «Приключениям принца Флоризеля» с блистательным Далем в главной роли. «Обер-офицерская дочь» Маша Миронова (привет «Капитанской дочке»), едва достигнув совершеннолетия, из иркутской глуши сбегает в Москву. Маша увлечена декадентскими идеями, тлен и смерть влекут ее. И - надо же, какая удача! - ей удается сразу же попасть в круг тайного общества «Любовников Смерти». Все они, укрытые за претенциозными псевдонимами (Гораций, Калибан и пр.) пишут стихи (на тему Смерти, разумеется - кстати, стихи для Акунина писали Сергей Гандлевский и Лев Рубинштейн, соответственно в тексте фигурируют персонажи Гдлевский и Лорелея Рубинштейн) и с нетерпением ожидают встречи с курносой. Она, собственно, сама указывает - как раз таки посредством спиритических сеансов - чья очередь покончить с собой. Тут счастливый соискатель должен написать последнее, предсмертное стихотворение (привет самураям, пишущим хокку перед сэппуку) - и, так сказать, отбыть.
Заправляет всем в этом «обществе мертвых поэтов» Просперо, некий экс-революционер, «сиделец-шлиссельбуржец». Но вот в клубе вместо очередного «убывшего» соискателя появляется новичок. Это импозантный брюнет с седыми висками, скрывший свое имя под японским псевдонимом «принц Гэндзи». И совсем немного времени - хотя и порядком трупов - спустя Эраст Петрович выяснит, кто на самом деле толкает к могиле бедных «соискателей». А обер-офицерской дочери вернет любовь к жизни и докажет, что торопить смерть не нужно. А что нужно? Как же, летом собирать ягоды, зимой пить чай с вареньем.
«Любовник Смерти», роман-довесок - напротив, не декадентский, а диккенсианский роман о сиротке, роман воспитания и взросления. Акунин как бы решил уравновесить декадентскую вычурность «Любовницы...» простой и маргинальной историей. Противопоставить одной лидирующей тенденции тогдашнего искусства - другую; Сологубу и Мережковскому - Горького и Гиляровского. И вот вам подросток-сиротинушка Сенька Скорик, который вначале попадает в притоны Хитровки, потом находит клад, а потом становится верным помощником Эраста Петровича, разбирающегося сразу с двумя бандитскими «бригадами» (или, как тогда выражались, «колодами») и попутно ловящего кровавого убийцу - «Хитровского Слепителя».
Да, кстати: никакого Фандорина более нет, а есть - Эраст Петрович Неймлесс, «безымянный», то бишь, американский инженер - энтузиаст автомобилестроения. В финале читателя ждет автопробег. И еще кстати: во втором романе Смерть - имя собственное. Так прозвали девушку, которая крутит романы с самыми жестокими хитровскими душегубами - но делает это с тайной целью...
Беда в том, что искомого контраста - декаданс/реализм, вычурность/суровая бытовуха, - у Акунина не получилось. Одна легковесность - игрушечно-декадентская, - обременяется другой - не реалистической, а сентиментальной. Один довольно небрежно придуманный (чего раньше Акунин себе не позволял!) сюжет - другим. Удручают самоповторы: сдается, и клад у Акунина уже искали («Алтын-толобас»), и хитрованская «братва» фигуряла неизобретательными кликухами («Смерть Ахиллеса», «Статский советник», «Коронация»). Даже козырные свои темы - ну где уж развернуться акунинскому «альтер эго», Григорию Чхартишвили, автору серьезнейшего и дотошнейшего реестра-исследования под названием «Писатель и самоубийство», как не в излюбленной теме «литературицида»! - Акунин отрабатывает как-то вяло, поверхностно, спустя рукава. И уже не спасают привычно обильные литературные отсылки - напротив, начинают глядеться дежурно...
Словом, налицо первое однозначно слабое звено в доселе искусно сплетавшейся «фандоринской» цепочке. Звено досадное - и наводящее на невеселые мысли о дальнейшей судьбе проекта. Следующим в планах цикла значится роман на другую козырную тему Чхартишвили-Акунина, япониста и переводчика Юкио Мисимы. В двух линиях «Алмазной колесницы» Эраст Петрович будет постигать восточные умения непосредственно в Японии (заполняя пробел меж «Левиафаном» и «Смертью Ахиллеса») - и ловить шпиона во время русско-японской войны (разыгрывая римейк купринского «Штабс-капитана Рыбникова»). Вот это уже будет окончательный «фандорин-тест».
Правда, результат мы получим не скоро - лишь в 2002-м...
Пока Эраст Петрович отправился в годичный (плюс-минус) отгул, радовать фанатов-«акунистов» (имеется уже в России такой почти официальный термин) будут два его штатных заместителя: монашка Пелагия и Фандорин-внук, магистр истории Николас. В текущем году нам светит встреча лишь с последним - второй роман из цикла «Приключения магистра» обещан в конце года, но Акунин пока, говорят, не только писать его не начал, но и не придумал, про что он будет.
Третий роман из серии про Пелагию - «Пелагия и красный петух», возможно, станет последним в ней. Он обещан в 2002-м, и пока неизвестно, кто поспеет первым - «Петух» или «Алмазная колесница».
Акунин о том, как писались новые романы: «Я написал «Любовницу», остался ею недоволен, отложил на год, переделал, все равно остался неудовлетворен и приделал к ней противовес в виде Сеньки. Теперь конструкция, как мне кажется, не заваливается набок, хотя я все равно не очень ею доволен».
Акунин о старении своего героя Эраста Фандорина: «Мне кажется, что когда человеку становится больше лет, он не увядает, а, наоборот, дозревает. И к старости я отношусь не так, как принято в западной культуре, а скорее так, как это было принято в библейские времена или на Востоке. По-моему, состоявшийся человек - это старый человек. Это человек, который к концу жизни достиг (или не достиг) просветления. Потому что жизнь - это некий путь, который нужно пройти. Вот и мой Эраст Петрович этот путь проходит.
Мне не очень нравятся сериальные герои вроде Эркюля Пуаро или Джеймса Бонда - люди всегда одинаковые, застрявшие в одном возрасте, как мухи в янтаре. Время меняется, произведения меняются, а им всегда одно и то же количество лет. Вот если все фандоринские романы сложить вместе, получится история некой жизни, пройденной от начала и до конца.
Думаю, что если Фандорин состарится, то будет бойким старичком!»
Акунин о будущем «фандоринской серии»: «У меня есть конспект романа, в котором действуют Распутин и Фандорин. Но работа над этой книгой - еще в очень далекой перспективе. Сначала у меня Эраст Петрович в Японию поедет».
Акунин о Михалкове (в связи с грядущей экранизацией последним «Статского советника»): «Я вспоминаю, что моя первая встреча с Никитой Михалковым состоялась на передаче «Глас народа». Там нас пытались представить противниками: Михалков должен был представлять один тип идеологии, а я - другой. У авторов передачи не очень получилось воплотить в жизнь задуманное, потому что я никакой тип идеологии не представлял. У меня действительно есть расхождения с Никитой Михалковым в отношении к некоторым общественным явлениям. Например, я к либерализму и к монархической идее отношусь не так, как он. Но это не важно. Для меня главное, что Никита Михалков знает толк в кино. Когда он начинает об этом говорить, у него зажигаются глаза и слушать его безумно интересно. Если бы в процессе создания «Статского советника» проскочила некоторая искра, состоялась трансмутация, волшебное превращение книги в фильм, то это было бы здорово. А остальное все несущественно».
Акунин о читателе и себе: «Читатель похож на ребенка, который любит, чтобы ему все время рассказывали одну и ту же сказку, причем - желательно - ничего в ней не меняя. Но мне так неинтересно. Надеюсь, что со временем найдутся сторонники и у Пелагии с Николасом.
Ежегодно я намерен писать по одному роману из каждой серии, то есть всего три романа в год. Выдержу ли такой темп - не знаю. К каждой следующей книжке у меня требования выше, чем к предыдущей. Если вначале на один роман у меня уходило полтора месяца, то сейчас три».
 | |
       
    
 |
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
«Любовники смерти»: версия
