 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Как разбазарили РАУ
Если точнее, то по цене старой «ауди» были проданы пассажирский лайнер Ту-154, Ан-2 («кукурузник») и вертолет Ми-8. Как водится в подобных случаях, виноватого не нашли. Да и не очень искали...
«Час» уже писал о семи уголовных делах вокруг Рижского авиационного университета (в номерах от 16.05 и 25.05.2001). Теперь всплыл еще один скандал, который имеет полное право стать восьмым уголовным делом.
Вся махинация с продажей двух самолетов и вертолета была проведена «быстро, без шума и пока все спали».
В 1999 году началась ликвидация РАУ. По плану, утвержденному Кабинетом министров, вся та часть, которая имела отношение к авиации, должна была перейти по наследству к Авиационному институту (АИ) Рижского технического университета. Однако на практике все пошло не так гладко.
В тот момент на балансе РАУ было три вполне дееспособных летательных аппарата. Это Ту-154 (пассажирский самолет на 90 мест), «кукурузник» и вертолет Ми-8. В ноябре 1999 года директор новообразованного АИ Мартиньш Клейнхофс подал заявку в министерство образования и науки - попросил передать самолеты и вертолет институту. Ему никто не отказал, однако ответ - давать или не давать - на пару месяцев завис в воздухе.
В итоге вопрос был решен «третьей стороной» - Рижской думой, поскольку эта техника была заложена за долги городу. Поэтому 25 декабря 2000 года городские власти приняли решение продать «тушку», «аннушку» и «мишку». Уже 17 мая воздушный флот РАУ был передан судебным исполнителям. А 20 июля 2000 года состоялся аукцион.
Сколько реально стоили эти три летательных аппарата? Можно подсчитать. Возьмем, к примеру, самый дорогой из проданных самолетов - Ту-154.
На момент аукциона эксплуатационный срок корпуса «тушки» истек. Значит, в коммерческих целях его можно было использовать только одним способом - продать на металлолом. Без двигателей и прочего оснащения планер весит 47 тонн. Причем это авиационный дюралюминий, одна тонна которого стоит около $800. Следовательно, за корпус можно было выручить порядка $37 600.
Однако самой дорогой частью Ту-154 является не корпус, а три двигателя НК8-2У. Учтем: по правилам подобные моторы могут эксплуатироваться 9000 часов. А эти двигатели еще могли работать и работать - к 2000 году на их счету было всего по 3000 часов. Поэтому их можно было бы продать какой-нибудь авиакомпании по цене около $400 000 за штуку (или $1,2 млн. за три). То есть в целом вместе с корпусом, двигателями и электрооборудованием Ту-154 стоил более $1,2 млн. Плюс по нескольку тысяч долларов стоили «кукурузник» и вертолет Ми-8.
Но на торгах все пошло своим путем. Ключевым моментом аукциона можно смело назвать такой факт: судебный исполнитель Ивар Бурчик выставил на аукцион эту технику не как работающие машины, а в качестве «учебных макетов». В итоге эти самые «макеты» ушли за 1200 Ls. Чтобы никто не подумал, что в газете ошиблись с количеством нулей в сумме сделки, напишем прописью, как в бухгалтерских документах: за одну тысячу двести латов.
По понятным причинам торги и их результаты не афишировались. До сих пор информация об этой сделке ходила только на уровне слухов и никакие документы в прессу не попадали. И лишь вчера «Часу» удалось получить отчет судебного исполнителя по этому аукциону. Там подтверждается сумма, за которую был продан воздушный флот РАУ.
С вопросом «А почему так дешево?» ваш корреспондент обратился к ликвидатору РАУ Маре Люля-Франкевице.
- Я сама очень удивилась, когда узнала о результатах аукциона. Но, к сожалению, когда проводились торги, я была в отпуске и не могла контролировать ситуацию. А когда я вернулась, оспаривать итоги уже было поздно, - пояснила она.
- А вам не показалось странным, что самолеты были выставлены на аукцион в качестве макетов? - спросил «Час».
- Ну самолетами это нельзя было назвать. Скорее, это все-таки были учебные макеты...
Чтобы окончательно разобраться - были проданы макеты или самолеты, - «Час» отправился к директору АИ РТУ Мартиньшу Клейнхофсу.
- Макеты? Забудьте это слово! Сейчас я вам покажу, что такое макет, - с этими словами г-н Клейнхофс свернул из бумаги самолетик. - Вот это - макет. (С этими словами директор АИ запустил самолетик за спину вашего корреспондента.) А с аукциона втихаря были проданы самые настоящие самолеты. Ведь нигде не было заключения экспертов, что эти самолеты недееспособны. Последний раз двигатели запускались на практических занятиях в мае 2000 года. И они нормально работали... Я потом спросил у человека, который за бесценок купил все три аппарата: за сколько бы он нам продал один «кукурузник». Он ответил, что возьмет не менее 1000 Ls... Я потом писал жалобы в разные инстанции, но впустую. Значит, кто-то умело нагрел руки.
Вчера ликвидатор РАУ Мара Люля-Франкевица устроила открытое собрание. Цель - сообщить, что скоро состоится выплата окладов бывшим работникам университета. По словам ликвидатора, все необходимые документы уже поданы в Агентство приватизации. И 5 июня заседание правления АП должно деньги выделить.
Всего РАУ остался должен преподавателям и другим работникам вуза 1,2 миллиона латов. Сюда входят задолженности по зарплате, выходные пособия и неуплаченный социальный налог. Если АП даст добро, то уже в июне деньги вернут.
- Я категорически отказываюсь назвать публично точную дату выплат, - заявила г-жа Люля-Франкевица кредиторам. - И делаю это в целях вашей же безопасности. Некоторым профессорам причитается по 6-7 тысяч латов. И если об этом будет знать весь город, я боюсь, что грабители не дадут им дойти с деньгами до дому.
Бывшие преподаватели начали уточнять у ликвидатора: а почему это деньги выделило государство? Неужели на имуществе покойного вуза ничего нельзя заработать?
- Ежемесячный доход от аренды помещений около 4 тысяч латов, - пояснила она. - Но все эти деньги уходят на содержание процесса ликвидации. Над ним работают 11 человек. Им нужно платить зарплату. Я, например, только 500 латов в месяц получаю...
История с продажей Ту-154 - чуть ли не единственный эпизод из крушения РАУ, который имеет документальное подтверждение. Ибо с материальной базой вуза можно было делать буквально что угодно - никто бы концов не нашел.
Все очень просто. В 1999 году ликвидатор Мара Люля-Франкевица приняла дела РАУ без аудиторской проверки (у правительства не нашлось на это $30 000). То есть нигде не было задокументировано имущество университета до и после ликвидации. То есть на все вопросы «агде?..» ликвидатор логично может отвечать: «Это пропало до моего прихода». А бывшее руководство РАУ не менее логично может парировать: «Когда мы уходили, все было на месте».
 | |
       
    
|
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Судьба «тушки», «аннушки» и «мишки»
