 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
Тот, кто оперировал Ельцина
- Ренат Сулейманович, сейчас вы хирург с мировым именем. Как вы пришли в медицину?
- В восьмом классе я увлекся популярными тогда публикациями хирурга Амосова в журнале «Юность» и подумал: а почему бы мне не стать врачом? Но в медицинский попал не сразу. Я окончил русскоязычную школу в Узбекистане. После первого захода в Андижане поступал в Военно-медицинскую академию в Ленинграде. Но заболел отец, и кто-то из детей должен был находиться с ним. Я забрал документы и вернулся домой. Позже восстановился, спустя пару лет перевелся в Московский мединститут, который и окончил. В семье медики - только я да жена Наталья (детский офтальмолог). Родители были учителями. Брат Расим - генерал-полковник в отставке, сестра Флора - преподаватель. Мои сыновья выбрали экономику.
- Вы выглядите очень здоровым и физически сильным человеком. Дружите со спортом?
- Cпорт люблю, но, увы, начала сказываться гиподинамия: гипертония, проблема с избытком веса. Две-три операции в день - никуда не уйти, обеденного перерыва нет. Заканчиваешь оперировать, еще часик в клинике - и ничего не хочется. И все же я борюсь. Чтобы не расползтись холодцом, просыпаюсь в 6.00, в 6.20 встаю в спортзале на дорожку и «иду» 30-40 минут с хорошей нагрузкой. Тяжести не поднимаю - у хирургов позвоночник и без того постоянно нагружен. В выходные стараюсь вырваться с друзьями на охоту. Иногда на неделю уезжаю в свой охотничий домик около Выборга - отдохнуть, поплавать на лодке.
- Мне выпал великий шанс. Меня оставляли на кафедре, предлагали место в аспирантуре, но я предпочел подмосковную больницу. Три года отработал участковым врачом. Но про мечту стать хирургом не забывал, ночами дежурил в двух больницах, занимаясь травматологией и общей хирургией. Попросился в ординатуру к академику Петровскому. Приняли, правда, направили туда, куда никто не хотел идти, - в только что организованное профессором Крыловым отделение микрохирургии. Он одним из первых в Союзе начал делать микрохирургические операции на сосудах.
Я пересаживал пальцы стопы и кисти, по итогам написал две диссертации. Неожиданно известный кардиолог Чазов, руководитель Кардиоцентра 4-го управления, решив открыть отдел сердечной хирургии, пригласил меня туда. И хотя я все время мечтал об этом, дважды отказывался - боялся. В конце концов Чазов меня убедил, послал учиться в Америку. Уже в Хьюстоне я знал, что буду делать операции под микроскопом, видел ошибки их хирургов, спорил с ними. Когда вернулся, мы сразу сделали 50 операций. Все удачные.
- Помните, как литовской девочке сенокосилка отрезала обе ступни? Я, будучи директором Института травматологии, участвовал в организации этой операции из Латвии, вы в Москве. Сигнал поступил к нам, в госпиталь ПрибВО, мы связывались с «Аэрофлотом», чтобы Расу доставили к вам.
- Мы тогда страшно боялись за девочку - травма была очень обширной. К утру одна ножка была пришита. Внимательно посмотрев на все сосуды, я пришел к выводу, что можно приступать ко второй. И Рамази Датиашвили пришил ее также успешно. Фантастический случай. Но у нас их было около тысячи. Просто тогда, в 1983-м, это был не только успех хирургии, но и заслуга содружества союзных республик. Не было своих и чужих. Друг друга понимали в секунду: врачи, летчики... Люди сделали все, чтобы поставить на ноги простую сельскую девочку. Это то, что мы, к сожалению, утратили сегодня. Но без этого нельзя.
- Хирургов много в России и за рубежом. Как вы стали тем единственным, кому была доверена жизнь президента России?
- Думаю, что это случай, хотя мы к нему были готовы. За плечами был 15-летний опыт работы на сердечных артериях под микроскопом. Я периодически консультировал и оперировал пациентов спецбольницы. Вероятно, кто-то из руководства и порекомендовал меня Борису Николаевичу. Предложений же было множество. Я был свидетелем звонков Коля и президента Клинтона. Была даже мысль созвать международный консилиум. Пригласили врачей. Немецкие коллеги, не видя истории болезни, еще в аэропорту сказали, что надо делать пересадку сердца, по части которой они большие специалисты. После доклада они поддержали тактику лечения, признав единственным выходом операцию. И улетели.
Ельцин сам принял решение, о котором я услышал с экрана телевизора. До этого он со мной не говорил. Для Кардиоцентра, отделения и моего коллектива это была большая честь и вместе с тем колоссальная ответственность. Я разрешил своим сотрудникам участвовать в операции по желанию. К счастью, коллектив меня поддержал.
- В то время мы все следили за прессой, а я больше всего волновался за вас. Состояние здоровья президента было нелегким. Риск был велик. Мне тоже приходилось оперировать известных людей. Помню, накануне типовой операции одного генерала, друга Андропова, вокруг меня сформировалась бригада шефов под руководством начальника 1-го отдела контрразведки Крючкова. Даже председатель КГБ Латвийской ССР интересовался. Все это создавало эмоциональное напряжение, и я вечерами не мог заснуть... Как вы провели ночь перед той операцией?
- Я об этом не думал. Старался относиться к Ельцину как к обычному пациенту. Это было очень важно, но трудно сделать. А накануне я прослушал новости, усмехнулся - там говорили, что операция состоится в течение недели (о том, что она будет завтра, знал ограниченный круг людей), выпил чаю, снотворного и заснул. Утром пришел в клинику пораньше, к семи утра, и первым встретил фотокорреспондента, сдуру снимавшего всех подряд. Он спросил, куда я еду. На операцию? Я ответил, что нет - просто в клинику. Он не поверил, стал догонять меня, но я уже сел в машину. Вообще с журналистами тяжело было - до операции они преследовали почему-то именно меня. Это выбивало из сил, я от них скрывался. Потом брат рассказал, что к нему приходили делегации татарских общественных деятелей с просьбой просить меня отказаться от операции - боялись, в случае чего, за отношения между русским и татарским народом. Ведь я по национальности татарин.
Когда вы готовитесь к операции, то накаляетесь от обстановки и становитесь похожим на вулкан, спокойный только внешне. Начинается операция, и вы выпускаете пар, понимая, что делали это много раз и проблем не будет. Наступает спокойствие. Увидев сердце, я понял, что оно не настолько поражено, и уже в самом начале знал, что мы его заведем и все будет в порядке.
- Что вы почувствовали в тот момент, когда операция закончилась?
- Как обычно, после чего-то серьезного был спад активности, головная боль, гормональное голодание и совершенная пустота, безразличие. Меня вывели за руку к корреспондентам, я им спокойно все рассказал. Подошел вечером к президенту. Он уже проснулся и понимал, что все прошло нормально. Глазами несколько раз благодарно показал мне, что все хорошо. А вот через день-другой проявил характер - пересел в кресло и сказал, что ему надо работать, надо в ЦКБ - там условия другие. Дал глазами команду - зашел его помощник, начальник охраны. Президент подписал бумагу. Через три дня он сел в машину и уехал в ЦКБ долечиваться. Я участвовал в консилиумах.
- Помню, один наш коллега оперировал Брежнева. Приближался юбилей этого коллеги, и Леонид Ильич позвонил «наверх» и поинтересовался, а не собираются ли «нашего доктора» наградить? На следующий день - указ: наградить доктора в связи с 50-летием орденом Ленина. Тогда коллеги иронизировали, что за простую операцию - к награде. У вас иной случай. Ощутили ли вы, что совершили героический труд? Я бы подписал указ о присвоении вам звания Героя России. А как вас оценили?
- Я об этом не думал совсем и до сих пор не думаю. Иногда бывают такие тяжелые больные, что сам дал бы ему Героя, если бы он позволил себя вытянуть. Я получил первый и, наверное, единственный диплом Благотворительного фонда примирения и согласия из рук Патриарха Всея Руси.
- Вы участвовали в операции министра здравоохранения Латвии В. Канепа. Операция тоже была не из легких. Струя крови - и очки у хирурга в крови. А операцию надо продолжать...
- Канеп был высокоэрудированный и классный специалист, организатор здравоохранения, блестящий человек, шахматист (он был президентом Международной федерации шахмат). Я помогал оперировать академику Покровскому. Помню, что автоматически закрыл пальцем дырку - при открытии лопнула аневризма. Пока очки хирурга отмывали от крови, я успел зажим приладить, и мы спокойно закончили.
- Вы давно не были в Балтии?
- Давно. В свое время дважды был в Юрмале. Прекрасное место! Совершенно роскошные устраивались фестивали. Их проводил ваш министр культуры, наш великий - не могу его назвать вашим композитором - Раймонд Паулс. Он очень контактный, теплый, хороший человек. Меня с ним познакомили, хотя он, может, этого и не помнит. Я бы с удовольствием возобновил утраченные контакты. После шторма море всегда становится спокойным. Море - это народ бывшего СССР. И если люди нормально воспринимают, то должно все успокоиться.
- Недавно я встречался с президентом Латвии Вайрой Вике-Фрейбергой, говорили о том, что надо восстанавливать русские связи. Думаю, что последствия шторма как-то стихнут, а вы будете почетным гостем. Я счастлив, что наше интервью состоялось и в моем архиве появилась ваша история, ваш голос.
- Спасибо, я тоже горжусь нашей дружбой.
Подготовила Оксана ДОНИЧ.
Как коллега с коллегой
Что связывает этих двух столпов хирургии? Российская академия медицинских наук, действительными членами которой они оба являются? Личные симпатии? В кабинете одного и другого висят фотографии, где они рядом. Признательность людей, которых они вернули к жизни? А может, то, что оба о тупом чиновничьем произволе знают не понаслышке. На публике их успехи признаются. В коридорах власти их встречает холодное сопротивление.
Калнберз пережил унижение на экзамене по госязыку, отсуживал право на гражданство, на его глазах уничтожали его детище - Институт травматологии, созданный на базе госпиталя Прибалтийского военного округа. Акчурин разработал федеральную целевую программу создания медицины высоких технологий. Ее по очереди утверждали три премьера: Черномырдин, Кириенко, Примаков. На программу на бумаге выделили почти 311млн. рублей, но застопорили в высоких кабинетах. Инициатор оказался за дверью.
Они друг с другом на вы - знак глубокого уважения к коллеге. У обоих бесценный опыт, уникальные наработки. Оба открыты: приходите, смотрите, учитесь...
Ельцин улетел лечиться в Китай
Первый президент России Борис Ельцин прибыл в Китай по приглашению председателя КНР Цзян Цзэминя. Лао Е - «почтенный господин Е» - так китайцы зовут Ельцина - отправится на побережье Желтого моря, в город Далянь. Там Бориса Николаевича ожидает 10-дневный оздоровительный курс с применением традиционных китайских методик.
- Вы в свое время и премьеру (В. С. Черномырдину. - Прим. ред.) операцию на сердце сделали. Приятно, наверное, осознавать себя спасителем двух первых лиц государства.
- За свою жизнь я примерно 2,5-3 тысячи операций сделал. Самым разным людям, среди которых были и учителя, и милиционеры, и сантехники.
- Ваш самый запомнившийся пациент - это президент?
- Нет. Это дети, которым реплантацию делал - пальчики оторванные пришивал, кисти рук. Они - самые запоминающиеся и самые тяжелые.
(Из интервью Рената Акчурина газете «Аргументы и факты».)
- Сколько сердец, по-вашему, нужно прооперировать, чтобы понять: все они, в сущности, одинаковы?
- Два. Потому что оперируешь чужое, а ощущение - будто свое.
- Я не раз слышал, что врач, на глазах которого умирает пациент, умирает с ним каждый раз. Это пафосная метафора?
- Это не метафора. Это правда. Возможно, поэтому продолжительность жизни у хирурга самая низкая.
(Из интервью «Литературной газете».)
Акчурин Ренат Сулейманович, 1946года рождения, окончил 1-й Московский медицинский институт им.И.М. Сеченова, доктор медицинских наук, профессор, специализация - сердечно-сосудистая и микрохирургия, член многих международных медицинских обществ и организаций. В1982 году стал лауреатом Государственной премии СССР за работы в области экстренной микрохирургии. Внастоящее время руководит отделом сердечно-сосудистой хирургии Института клинической кардиологии им.А.Л. Мясникова - кардиологического научно-производственного комплекса Минздрава Российской Федерации. Академик Российской академии медицинских наук.
 | |
       
    
|
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Путь в медицину