 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
OpenX
Возвращение ЛЕДОКОЛА
Виктор СУВОРОВ - фигура неоднозначная. Бесспорно, блестящий аналитик. Но его трактовки и версии исторических событий у одних вызывают интерес и одобрение, у других - негодование и абсолютное неприятие. Тем не менее книги его расходятся миллионными тиражами, а сам Суворов - постоянно в центре внимания.
Владимир Резун (настоящее имя Виктора Суворова) родился на Дальнем Востоке, на границе с Кореей, в месте, откуда даже Владивосток казался центром цивилизации. Воинская часть, где служил его отец, располагалась на берегу озера Хасан. И до ближайшего села было 70 километров.
Он помнит, как сновали через границу эшелоны, пыхтя, останавливался паровоз, из которого выпрыгивали корейцы и кидались рвать и есть какую-то траву вроде полыни. У них считалось большой удачей попасть работать на поезд: назад они везли огромные снопы этой травы.
Застава жила особой жизнью. По другую сторону озера шла война. Американцы ежедневно бомбили мост - ту часть, что принадлежала корейцам. Российскую не трогали. Официально советские войска не участвовали в боевых действиях, но по американским самолетам постреливали одновременно с корейцами. Когда сбивали самолет - поди докажи, кто это сделал.
Сыновья заместителя командира части Богдана Резуна, как и все мальчишки военного городка, безошибочно отличали свои самолеты от американских и корейских, по силуэту определяли тип самолета и прекрасно разбирались в вооружении.
«Мы не осознавали трагичности происходящего, - вспоминает писатель, - для нас это было живое кино. С началом бомбежек удирали с уроков, чтобы насладиться зрелищем взрывов, вопили от восторга, когда сбивали очередной самолет. А потрясение я испытал совсем по другому поводу. Мне было 7 лет, когда на заставу приехали на лошадях крестьяне из далекой деревни. Я впервые увидел мужчин без погон. По моим представлениям, не в форме могли быть только женщины, да и то не все: в части были военнообязанные связистки, секретарши, медперсонал. Мужиков же без штанов видел, без погон - никогда».
В детстве, по признанию писателя, своей непосредственностью он часто ставил учителей в тупик. «Помню, в конце первого класса мы готовили концерт. Пели звонкими голосами:
Мы раздуваем пожар мировой...
Даешь Варшаву! Дай Берлин!
И под конец: «Вновь богачи разжигают пожар...»
Я не выдержал и спросил у моей первой учительницы Анны Ивановны: так кто же раздувает - мы или богачи? Она мне не ответила, а когда через несколько дней встретила в коридоре, посоветовала не задавать подобных вопросов: это может плохо кончиться».
С трех лет он мечтал о Суворовском училище и еле дождался одиннадцати, чтобы поступить в него. Родители сопротивлялись, особенно мама. Ей страшно было даже подумать, что младшее дитя покинет дом в столь нежном возрасте. Была у нее одна надежда: может, по конкурсу не пройдет - в те годы туда был огромный наплыв. Не тут-то было: прошел, да еще с блеском, далеко опередив остальных абитуриентов. Учеба оказалась несравненно труднее, чем в обычной школе: много предметов, высокие требования и мощная физическая нагрузка. А в каникулы, когда большинство сверстников гоняли в футбол на родительских дачах, он сидел в отцовской библиотеке и читал. «А потом папаша устраивал мне такие экзамены, - вспоминает писатель, - по сравнению с которыми училищные были сущим пустяком. Он развивал во мне то, что в наши дни называется компьютерной памятью. Например, ставит тему «Орден Кутузова I степени»: кто учредил, по какому поводу, кто получил, за что, где была битва, чем отличился обладатель ордена, где потом сражался - сотни вопросов, исходящих один из другого. Или на тему войны. Федюнинский Иван Иванович. Кто такой? Полковник, но командовал корпусом. Почему? Жуков назначил за особые заслуги. Какие? За Халхин-Гол. В 41-м командовал корпусом. Каким? 15-м стрелковым. Какой армии? 5-й. Кто ею командовал? Михаил Иванович Потапов, генерал-майор. Какие дивизии входили в корпус? Я едва успевал отвечать.
Когда сейчас меня иногда пытаются упрекать в том, что материал к книгам мне готовит английская разведка, мне им хочется ответить: мой отец ваша британская разведка. Он играючи пробудил у меня интерес к военной истории, научил удерживать в голове огромный объем информации и пользоваться ею в самых сложных условиях».
Так случилось, что первой книгой Виктора Суворова, которую я прочла, был «Аквариум», поэтому при встрече спросила: правда ли все, о чем он пишет?
- Правда. Детективы я начал писать недавно, а «Аквариум» - одна из первых книг. Не могу сказать, что она на все сто процентов документальна, но даже выдуманные эпизоды я взял из жизни. Например, история с арбузами произошла с моим отцом во времена его молодости. Казнь разведчика, с которой начинается повесть, я позаимствовал из письма Иосифа Бродского о Пеньковском. В основном же я рассказывал о событиях, которым был свидетелем или которые происходили со мной.
- Сюжет «Аквариума» обрывается на самом напряженном месте. А что с героем было потом?
- В жизни все было гораздо страшнее и драматичнее. В отличие от своего героя, я был не один. Со мною были жена и двое ребятишек: шестилетняя дочка и двухлетний сын. Ночью я поднял их - сонных, ничего не понимающих, - привез в лес и сказал Тане: «Мы бежим. Так надо. Если не хочешь, можешь остаться здесь. Тогда тебя не будут по крайней мере обвинять в том, что не доложила, не предотвратила. Детей я беру с собой, им все равно жизни не дадут». - «Я с тобой», - не дав договорить, сказала она. И мы отправились в британское посольство.
Первый год в Англии был безумно трудным. Тяжело вспоминать. Хотелось исчезнуть, чтобы не думать, не слышать, не видеть. Будь я один, покончил бы с собой. А дети? Забирать с собой? Нет, только не это.
- Виктор, а почему вы бежали?
- Здесь меня тоже прежде всего об этом спросили: из-за режима или на хвост мне наступили? Было и то, и другое. Я враг режима, но убежал потому, что наступили на хвост. У меня был выбор: отправиться «на конвейер» в Москву, где арестуют и, скорее всего, убьют, или бежать. Убиваться мне не хотелось, и я бежал. В жизни не бывает репетиций.
- Чем вы занимались в первое время?
- Поначалу все время куда-то переезжали. Жили как бы на автопилоте, что-то делали, но механически. Самое элементарное, житейское. У меня это состояние немного улучшилось с началом работы над «Рассказами освободителя» и «Ледоколом». А Танечка несколько лет ходила как сомнамбула. Ожила только с переездом в Бристоль.
- Таня, что вам помогло справиться с депрессией?
- Дети. Они как чувствовали, что с нами происходит. Домой приходили из школы радостные, счастливые. Всегда дружные, учились отлично. На родительских собраниях нас только хвалили. Наташа в Швейцарии училась на французском, здесь сразу освоила английский и через полгода уже получала награды именно по английскому языку. В семнадцать лет она уже говорила практически на всех основных европейских языках. В мою маму пошла. Она, где бы ни жила, везде обходилась без переводчиков, в том числе и в Латвии. Я родилась в Тукумсе и до 14 лет там жила. Папа был военным и работал на Тукумском аэродроме. Мама за год выучила латышский и трудилась на почте. А когда отца перевели в Германию, она тут же заговорила по-немецки.
Виктор Суворов - частый гость российского телевидения. В стране не иссякает огромный интерес к нему. В прошлом году на ТВ6 показали семнадцать серий о нем, снятые режиссером Владимиром Синельниковым. Фильм состоит как бы из двух все время пересекающихся направлений: одно - необычная история жизни разведчика, писателя, историка; второе - его версия Второй мировой войны. Синельников благожелательно нейтрален, разговор ведет не только с автором «Ледокола», но и с его оппонентами. Сильная сторона фильма - великолепно подобранная хроника.
Журналисты ко мне сейчас обращаются в основном с просьбой прокомментировать то или иное событие. Я всегда готов к открытому диалогу.
Правда, последнее интервью на прошлой неделе касалось в основном моих нынешних занятий, жизни.
- Вам по-прежнему задают вопросы о предательстве?
- Сейчас редко. Что я могу добавить к тому, что сотни раз говорил? Недавно кто-то снова вспомнил, что по моей вине раскрыли разведывательную сеть в конце 70-х и многие офицеры ГРУ лишились работы. Да, этого я не отрицаю. Перестройка разведструктуры потребовала больших расходов и нанесла стране большой экономический урон. И политический тоже. Не возражаю и заслуживаю осуждения. А кто будет судить тех, кто за последнее десятилетие довел страну до кризиса, кто нагло положил в собственный карман то, что огромная страна заработала за 70 с лишним лет? Кто ответит за сотни тысяч молодых жизней, загубленных в Афганистане и Чечне, в войнах, абсолютно ничего, кроме позора и горя, не принесших ни стране, ни народу?
- Был ли выход в чеченском кризисе?
- Господи, да тот день, когда Дудаев объявил Чечню независимой, надо было сделать национальным праздником независимости от нее! А затем вернуть на родину большую часть чеченцев и поставить между нашими странами что-то вроде Великой Китайской стены. Я еще и Дудаеву памятник поставил бы в центре Москвы как российскому герою. Вы представляете, сколько жизней было бы спасено, сколько детей оканчивали бы сейчас школы! Ведь большинство из погибших даже семьями не успели обзавестись! Сейчас рождаемость в России катастрофически низкая.
- Мне кажется, что сейчас успокоились и те, кто с сомнением относился к вашим знаниям и объему информации, и главное к вашим выводам.
- Мне всегда было непонятно, почему профессионалов удивляют мои знания и выводы, как могут авторы книг по истории не знать того, о чем я могу говорить, разбуди меня хоть среди ночи. Почему я, любитель, это знаю, помню и всегда могу обосновать все до одного свои выводы? Почему они этого не могут?
Сейчас действительно меньше удивляются. Зато изменилась тактика нападений: «Этот Суворов нам ничего нового не сказал. Мы об этом и раньше знали, и архивы у нас есть, и серьезные доказательства». Замечательно! А что же вы, господа хорошие, молчали все это время, раз у вас даже архивы были? Слабо? Дядей на Мавзолее страшно было?
Что касается моих бывших коллег, то многие из них ко мне сейчас приезжают, с некоторыми я переписываюсь. Они меня поняли.
- Кстати, о жизни. Чем занимаетесь?
- По-прежнему преподаю в Британской военной академии, занимаюсь военной наукой, пишу книги.
- Что вы преподаете и кому?
- Младшему офицерскому составу. Веду занятия по конструкции танков и нескольким чисто военным дисциплинам. Занимаюсь научной работой, не связанной ни с литературой, ни с историей. Много езжу.
- Вы живете в основном на гонорары?
- Нет. Гонорары - это праздник. Это возможность куда-то поехать, разрядиться: поваляться на солнышке в какой-нибудь экзотической стране, поиграть в казино. К тому же детям надо помочь. Каждый родитель знает: чем они старше, тем больше расходов. Пока не станут на ноги. А живем мы на мою профессорскую зарплату.
- Не разочаровались в Британии?
- Прекрасная страна. Люди замечательные. Климат иногда угнетает: то моросит с утра до вечера, то все время солнце. А я люблю такой дождь, чтобы по крыше молотило. Тогда особенно уютно дома и работать хорошо.
| |
      
    
|
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Мой отец - ваша британская разведка
