
«Шел по улице сиротка...»
«Берегите слезы ваших детей, дабы они могли пролить их на вашей могиле».
Пифагор.
Бухта-барахта
Справка филологическая: сделать что-либо «с бухты-барахты» — означало когда-то действие «от фонаря». Справка зоологическая: в Австралии есть бухточка, которую называют Бухтой мертвых котиков. Там бухаются и барахтаются морские котята, на которых их родители не обращают внимания. Попадаются такие и в животном мире. В бухту эту течением заносит массу продуктов цивилизации, выброшенных людьми в пучину морскую.
Вот котики-малыши и глотают пустые пластиковые бутылки, металлические банки, запутываются в обрывках сетей и канатов. А люди дают бухте жуткое название.
Испокон веков божьим делом считалось создание приютов для сирот. Люди взрослые не покладая рук обеспечивали для приютов контингент, умножая количество беспризорных детишек при помощи войн, революций, экономических реформ. Построив очередное светлое завтра, дяди и тети в панике думали: а что делать-то с ними — цветами жизни?
После революции дело призора за обездоленными детьми взяла в свои железные руки ЧК. Крепко взяла. Отловили, помыли, разбили поротно и распределили по детдомам, трудколониям и спецшколам.
И даже кое-что получилось. Ребятня росла под строгим надзором, считая высшим благом триаду: пайка, роба, койка. Лет двадцать назад в солнечном Рио тайная организация бывших полицейских «Мано бланко» отстреливала, как бродячих собак, тех самых «генералов песка», о которых писал Жоржи Амаду, о ком был поставлен слезоточивый фильм с хитовой песней — о детях трущоб.
Был такой хит и на территории одной шестой земного шарика, тоже вышибающий слезу: «Шел по улице сиротка, финский нож в руке держал».
Жалко, конечно, детишек. Вот и в нашем третьем тысячелетии выражение «любовь к детям» все чаще переводят на латынь — «педофилия».
Меня зовут Сука
Я даже и не понял — кто это такое. Оно дергало меня за сумку и гнусаво бубнило что-то вроде: «Отнесу салат». Небольшой сверток цветного, остро воняющего тряпья. Из-под огромного козырька кепки виден был лишь широко раскрытый рот с редкими черными зубами в гнойных деснах.
Я дернул сумку повыше, существо повисло, но не отцепилось, продолжая бубнить про «салат». Салата, правда, среди моих покупок не было, но я понял эту акцию как попытку несчастного младенца заработать на хлеб честным трудом. Ужасное дитя разрушило мою иллюзию о честной бедности. Оно медленно повторило: «Отсосу за лат» и, делая скидку на мою тупость, подтвердило предложение, сунув в рот грязный палец и зачмокав обметанными паршой губами.
Не буду подбирать слова, не буду взывать к тому и этому. То, что я видел и слышал уже многократно обсосано (извините) на бесконечных форумах, семинарах, конгрессах и парламентских комиссиях. На миллионную часть средств, затраченных на официальные охи и ахи, можно было сделать из этого зомбенка принца Уэльского. Только принц уже имеется, а этих видимо-невидимо. Поэтому, не чувствуя ничего, кроме гадливости и какого-то первобытного испуга, как от нападения крысы, я стряхнул базарного секс-бизнесмена. Он живо вскочил, вытянув из рукава толстый кусок ржавой проволоки, заточенный и насаженный на кривую деревянную рукоятку. Заточка была длинная и в его ручонках выглядела как шпага.
Гнилой рот вновь раскрылся и захрипел: «Порр-р-ву, пал-ла!» На выручку пришла тетка с пирожковым сундучком на колесиках, что зазывала публику: «Би-и-иляшши горячие, карсти пирадзини!»
Она повернула голову в нашу сторону и крикнула: «Кончай, Сука, кончай! Иди, я пирожка дам!» Грамотно отступая спиной вперед, как скорпион, грозя ржавым жалом, существо по-собачьи цапнуло жирный пирожок и, будто без костей, протиснулось в щель под киоском, уползло.
Валерьянки под рукой не было, пришлось заесть кошмар пирогом с картошкой. Благодарная тетка объяснила: «Совсем клеем занюхался, не растет совсем. Уже два года такой. Скоро подохнет или придавит кто». — «Это мальчик или девочка?» — «А хрен его знает! Все Сукой зовут. Сука и Сука. Не-е, такого не жалко, выблядка поганого. Он и не человек совсем. Сука...»
Мне кажется, что в Конвенции по правам детей такой формулировки нет. Но это — де-юре.
Влад ФИЛАТОВ.
|  |












|