 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
OpenX
Ингрида Блума: «Cлияния может и не быть»
- Г-жа Блума, стала ли для вас новость о слиянии SEB и Swedbank сюрпризом?
- Об этом говорилось уже давно, но это были только предположения. Конкретная информация об объединении, конечно же, была неожиданностью.
- Значит, вы могли заранее предвидеть слияние с «Унибанком»?
- Об этом говорить рано даже сейчас - не факт, что произойдет консолидация шведских банков. Они должны еще заручиться официальной поддержкой на уровне своего государства - банки-то довольно крупные.
- Какой процент вероятности того, что объединение «Хансабанка» и «Унибанка» все же произойдет?
- 50 на 50.
- Как-то вы упомянули, что на банковском рынке пока для вас нет привлекательного объекта для слияния. Получается, что альянс с «Унибанком» раньше не входил в ваши планы?
- «Унибанк» нам всегда нравился. Просто об объединении с ним не могло быть и речи. Несмотря на то, что оба мы универсальные, все же мы очень разные.
- Какие позиции займет объединенный банк на латвийском рынке?
- Мы посчитали с Берзиньшем (Андрис Берзиньш - президент «Унибанка». - Прим. ред. ) - общая доля резидентской клиентуры после слияния составила бы 50%. А они - это наш главный бизнес. Да и по остальным позициям это будет банк №1.
- Не получится ли монопольного положения на рынке?
- Это решать не нам. Но свое предварительное согласие на слияние Банк Латвии уже дал.
- Как вы думаете, какие слабые и сильные стороны обеих структур могли бы компенсировать или дополнить друг друга при слиянии?
- «Хансабанк» - инновативный, стремительно развивающийся банк с агрессивной, в хорошем смысле слова, стратегией развития. «Унибанк» же изначально имел более сильные позиции в регионах.
- Консолидация - процесс для банка уже знакомый. Какие сложности могут возникнуть в момент объединения?
- Процесс объединения - вообще очень сложный. Есть период - от полугода до года - когда уделяешь больше внимания не столько развитию банка, сколько контролю за процессом слияния. Это отрицательный момент, ведь борьба на рынке очень острая, и расслабляться нельзя ни на минуту. Но у нас есть опыт, и этот момент мы учтем.
- Почему крупные банки в последнее время заявляют о своих слияниях, а более мелкие и, значит, не столь стабильные, пока не торопятся объединяться?
- Дело в том, что они - довольно специализированные банки, их вполне устраивает свое «нишевое» положение. Хотя, говоря о судьбе малых банков, хочется привести слова одного венгерского банкира: «Каким бы умным банкиром ты ни был, если нет объемов, трудно добиться хороших результатов».
- Как повлияет на банковскую систему вступление Латвии в ЕС? Нет ли опасений, что европейские банки в результате отодвинут латвийские в конец банковских рейтингов?
- Мы можем потерять очень крупные и международные предприятия, работающие с Латвией. Но малый и средний бизнес, частные клиенты все равно будут обслуживаться в латвийских банках.
- Банку, как традиционно консервативному учреждению, трудно выделиться среди себе подобных. На чем сегодня строится банковская конкуренция?
- На умении предложить конкретной категории клиентов нужный для них продукт в нужное время. Денежные перечисления, кредитование, овердрафт - это нужно малому бизнесу, без этого ему не выжить. Крупным предприятиям и монополиям нужны более «сложные» продукты - эмиссия облигаций, финансовые консультации, аналитика и т.д. С частными клиентами сложнее - 50% из них вообще предпочитают обходиться без банков. Но когда-нибудь они поймут, что пойти в банк - то же самое, что сходить в магазин или подстричься у парикмахера. На конец прошлого года выдано всего 23 тыс. долгосрочных кредитов. И это на 2,4 млн. жителей страны! Вот вам и дополнительные ресурсы для роста банковского сектора.
- Может быть, проблема в самих банках, которые не спешат расставаться с деньгами, поскольку не совсем уверены, что деньги к ним вернутся?
- Нас тоже можно понять, ведь кредит выдать легко, а вот получить деньги назад - не всегда. Хороший урок мы получили в 1992-96 годах, когда убытки от потерянных кредитов были велики. Хотя сами банки тоже виноваты - нужно было строже проводить анализ рисков, жестче контролировать.
- Необходимость жесткого контроля нередко вызывает у банка желание стать собственником пакета акций кредитуемого им предприятия и тогда уже изнутри знать, что происходит в компании. Это тоже банковский бизнес?
- Есть банки, которые это практикуют, но это не наш бизнес. Исключение было с «Гуттой» - компания оказалась на грани неплатежеспособности, и мы были заинтересованы получить свои деньги назад.
- Не опасаетесь ли вы, что работа с очень крупными предприятиями, деятельность которых зависит от политического расклада в стране, втянет банк в зоны влияния тех или иных политических интересов?
- До 1996-97 годов мы вообще не работали с крупными компаниями, а потом просто дали понять, что участвовать в политических играх мы не будем. При этом крупные компании все же заинтересовали - оказалось, что предлагаемые нами продукты лучше и дешевле. Выходит, это важнее политических игр.
- А другие банки?
- Есть банки, которые не скрывают своей любви к определенным политическим группировкам, открыто называя суммы спонсорских взносов. И потом - в списках Рижской думы есть кандидаты, которые занимают посты в коммерческих банках.
- А как насчет нечестной конкуренции, промышленного шпионажа - есть такое на рынке?
- К сожалению, да. Я, например, достоверно знаю о некой категории предпринимателей, для которых воровство идей и продуктов уже стало самоцелью. Иногда мне кажется, что они просто больны.
- Как вы считаете, государство может вмешиваться в банковский бизнес?
- Только помогать и сотрудничать! Например, распределять кредитные риски между собой, предпринимателем и банком. А вот если государство прикажет нам выдать 20 миллионов, к примеру, на развитие восточных регионов, то это нам определенно не понравится.
- Здесь сразу вспоминается прошлогодняя история с госконкурсом на право обслуживания работников бюджетных учреждений. Помнится, вы тогда серьезно обиделись на государство...
- Мы до сих пор считаем, что тогда государство поступило неэтично, указав людям, в какой банк им лучше идти. Но в конечном итоге около 20 процентов бюджетных работников все равно оказались нашими клиентами - по многим позициям мы оказались лучше, и люди это оценили.
- Сегодня для вас существует категория клиентов, с которыми вы не будете работать ни при каких обстоятельствах?
- Да. В этом году мы начали серьезную работу, «отфильтровывая» «черный» бизнес. Мы не хотим быть связаны с отмыванием денег - репутация прежде всего.
- Это касается оффшорных компаний?
- Не все оффшорные компании связаны с «черным» бизнесом.
- Причисление Латвии Центробанком России к числу оффшорных зон повлияет на вашу работу?
- Конечно, у нас очень хорошие партнерские отношения с российскими банками, и сам факт включения в «черный» список прискорбен для нашей банковской системы. Хотя и сами латвийские банки должны отвечать за свою репутацию. Надеюсь, до лета ситуация разрешится.
- Сегодня вас может что-то удивить, или же все ходы просчитаны?
- Меня уже не удивит никакой, даже самый резкий поворот событий. Стабильность может запросто быть нарушена рядом факторов - к примеру, колебаниями валютных курсов. Это просто дополнительный риск, и нужно быть готовым ко всему.
- Чутье помогает?
- Сложно сказать, интуиция это или просто большой опыт. Раньше нужно было себя заставлять сомневаться гораздо больше, чем сейчас. Не раз бывало и так: видишь перед собой блестящий бизнес-план, но сомнения мучают - ну не может быть все так гладко! Сегодня, слава богу, банк перестал быть местом, где люди пытаются получить деньги просто так.
- Вы человек настроения? Можете в трудной ситуации стукнуть кулаком по столу?
- Желание такое бывает часто. Но я человек уже достаточно зрелый и могу себя сдерживать. Хотя до сих пор, к сожалению, не научилась скрывать от людей, что у меня сегодня плохое настроение.
- Как вы расслабляетесь?
- Бассейн, фитнесс-центр. В основном - спорт. Раньше я занималась им профессионально.
- А как же культурная программа?
- Очень редко. И только потому, что не хочу бывать на людях. Я устаю от общения. Уж лучше книжку почитать.
- Вас не задевает словосочетание «женщина в бизнесе»?
- Есть немного. Не могу сказать, что никто и никогда не обращал внимания на то, что я - женщина-руководитель. У нас есть один клиент, который как-то раз в сердцах сказал нашему менеджеру: «Твой начальник - женщина, президент государства тоже женщина, президент вашего банка - снова женщина. У вас есть мужчина, с кем можно поговорить нормально?» Когда его познакомили с моим заместителем-мужчиной, баланс был достигнут, и он успокоился.
- Какие качества позволили вам стать тем, кто вы есть?
- Мне нравится фраза, которую я как-то услышала от одного из наших акционеров: «Умных людей в Латвии можно найти, но умных и честных - гораздо труднее». Эти два качества, по-моему, - самые важные. Мне приходится очень много работать - по 10-12 часов в день, и я знаю, что не все получают удовольствие от такой жизни, какую веду я.
 | |
      
    
|
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Объединения может и не быть