 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
|
OpenX
Мой друг Володечка
— Мы познакомились на съемках фильма «Я родом из детства» режиссера Виктора Турова. Меня Туров пригласил, когда картина была уже фактически снята, потому что решено было менять главных героев. И пришлось мне входить в уже готовый фильм. Основные сцены переснимались, а средний план, где актриса бежит спиной или сбоку, оставляли, так как мы с предыдущей актрисой были очень похожи фигурами.
Мне долго искали возлюбленного. Нашли наконец. Я слышала до этого фамилию Высоцкого, но она у меня ассоциировалась с блатными песнями, которые меня абсолютно не привлекали.
Я зашла, мне говорят: «Познакомься!» Он сидел на табуреточке. «Это наш новый герой Володя Высоцкий — твой партнер!» Он приподнялся и оказался мне... по плечо. Щечки розовые, молодой еще был. «У вас, извините, какой рост?» — «168».
Очевидно, у меня было такое выражение лица, что он произнес: «Нина Николаевна, вы не волнуйтесь — я на экране очень мужественный». И оказался в кадре действительно таким. Когда мы с ним рядом снимались, ему под ноги что-то ставили, чтоб повыше был.
— По сценарию у вас была любовь?
— Любовь. Мы там и пели вместе. Правда, не Высоцкого, а песни военных лет. А в жизни мы были друзьями. Он часто бывал у меня дома. Ему у меня было спокойно. О моей квартире вообще многие говорят: «Здесь особая аура».
— Поэтому Высоцкий любил останавливаться в Ленинграде именно у вас? Хотя вы живете не в самом центре...
— Ну, не Невский, конечно, но все-таки это улица Римского-Корсакова — Мариинской театр, Никольский собор в двух шагах. Исторический центр. Володя любил Ленинград. Когда появилась машина, он садился за руль и своим ходом приезжал. Останавливался и жил всегда у нас. И Марина Влади приезжала, даже с детьми.
— Какие уголки в вашей квартире он любил?
— Он всегда сидел на кухне с гитарой, мне и сейчас кажется, что он там сидит... У его ног устраивалась моя собака Зурикелла. И он пел нам. Я все время сердилась: «Володя, ну что ты так кричишь! Твои песни такие многослойные, я ничего не понимаю. Поток слов, дикая экспрессия. Спой мне, пожалуйста, о любви». А он улыбался: «Нина, ты не понимаешь, у меня все песни о любви». И он был прав.
Когда человек с тобой рядом, ты не ощущаешь, что он такая ценность, такая индивидуальность. Для меня он был просто Володечка, мой друг и партнер по фильму. Я была занята театром, съемками, поэтому когда прибегала домой, то с порога погружалась в бытовые хлопоты. В общем, не улавливала смысл его песен, за что теперь ругаю себя. И только после смерти я прослушала все его песни и поняла, что действительно все они — о любви.
Он не мог уехать во Францию, хотя Марина Влади просила, настаивала, не мог оторваться от своей земли, потому что Володя любил свою родину как никто. Без цинизма. И не мог променять ни на Марину, ни на кого.
— Нина Николаевна, говорят, у вас сохранилась гитара Высоцкого...
— Когда он приезжал ко мне, то всегда играл на моей гитаре. Этот старенький инструмент долго потом висел в коридоре, но его разбил мой внук Иван. Обещал склеить, да так и не собрался (Иван Ургант — молодой радио- и телеведущий и музыкант. — М. С.).
— Вы часто Володю вспоминаете?
— Конечно, часто. Например, с сожалением, что при жизни не сказала ему слов любви. Поэтому тем, кто мне дорог и остался еще в живых, теперь пытаюсь сказать все, пока не стало поздно. Вот Булату Окуджаве успела...
А вообще он был очень молчаливый человек. Не помню, чтобы на какую-то тему философствовал, о чем-то долго разговаривал. Чаще всего брал гитару и пел. По большому счету ему неважно было, для кого петь. Лишь бы находились слушатели.
Однажды звонит: «Нина, можешь принять меня с гостями?» Спрашиваю: «А с кем?» Слышу: «Ну, увидишь, я хочу им попеть». — «Ну, конечно, приходите».
Я приготовила чай, купила пряников. Володя вошел, а за ним штук десять... герлз. Совершенно очаровательных молодых женщин, от которых пахло прекрасными французскими духами. В бриллиантиках, изумительно одетых, мне бы в жизни так не нарядиться. Я подумала: «Наверно, дочки генералов, послов или вообще зарубежные дивы». Володя пел им часа два или три, а когда они ушли, я наконец спросила: «Что это за очаровательные женщины?» Он улыбнулся: «Проститутки с Невского».
— Господи, зачем ему надо было их тащить, петь, угощать?!
— Думаю, ему нужен был и такой зритель. Он проверял свои песни на любой аудитории. Это, кстати, были годы, когда Высоцкий был под запретом, он еще не пел на стадионах, во дворцах спорта. У него были квартирники. Зрители скидывались по пятерочке, и что-то доставалось певцу. Володя, кстати, никогда не спрашивал: «А сколько вы мне дадите?» Дадут — слава богу! Не дадут —- ну и ладно.
— В вашем доме тоже случались такие квартирники?
— Нет, никогда. Только свои собирались. Никулин приходил чуть ли не со всем своим цирком, Андрюша Миронов (он ведь сводный брат моего мужа Кирилла Ласкари) — со своей компанией, Ширвиндт с друзьями появлялся.
— Нина Николаевна, в вашей жизни было немало красивых романов с актерами, режиссерами. А с Высоцким?
— Не случилось. Ни с моей стороны, ни с его. Я была увлечена совсем другими, он — тоже. Ему нравилось бывать в нашей семье. Мой Кира человек компанейский, с большим юмором. Ну а когда еще и Андрюша Миронов приезжал — то был у нас полон дом народа. Помню, однажды раздается звонок в дверь в пять утра. Я говорю мужу: «Не пойду открывать. Это опять какая-нибудь твоя шайка!» Он говорит: «Я не встану. Иди все-таки посмотри». Открываю и вижу: стоят Миронов, Ширвиндт, Гердт и кто-то еще четвертый. Все абсолютно голые: «Нина, нас раздели!»
— Правда, что ли, раздели?
— Да прямо! Они сами сняли с себя всю одежду на лестничной площадке. Пошутили! Ну я понимаю Миронов тогда был молодой. Но Гердт-то уже в годах... В общем, дом наш шумел и гремел. По двадцать-тридцать человек усаживались за стол в гостиной. У нас не было культа еды, да и готовить мне было некогда — тогда я играла во многих спектаклях, снималась в кино. У нас был культ общения, дружбы.
— Вы хорошо знали Марину Влади?
— У нас в медпункте работала медсестра Зиночка. Когда я заболела воспалением легких, она приезжала ставить банки. Тут как раз появился Володя: «Нина, может твоя медсестра вытащить мне ампулу?» Зина ахнула: он джинсами так натер кожу, что появилась огромная гематома. Она вытащила ампулу, обработала, зашила по живому, без анестезии. Тут пришла Марина Влади и очень спокойно спросила: «Ну, вытащили ампулу?» — «Да». — «Тогда давай выпьем». Я не могу ей этого простить.
— Существует версия о том, что Влади через наркотики пыталась отучить Высоцкого от алкоголя, так как одно с другим несовместимо...
— Все может быть. Но я на Марину качу бочку за тот бокал шампанского, который она предложила Володе, когда медсестра вынула ампулу. Бокала хватило... И он опять сорвался. Такая любовь — и на тебе!
Я, кстати, никогда не видела, чтобы Володя при мне напивался. А вообще-то он делал это раз в год, но до первой остановки сердца... По-моему, раза четыре ему сердце заводили. И Марину вызывали из Парижа.
— А почему Марина так в него влюбилась?
— Она-то понимала, кто такой Володя Высоцкий. Он приносил гроши после квартирных концертов, она их брала и, как русская баба, раз — и в лифчик! (Смеется.) Но во всем остальном она была типичная француженка — очень расчетливая, себе на уме. В ее любви к Высоцкому был свой расчет.
Марина его, попросту говоря, прихватила, а он не мог отказать. Ну кто же откажет такой красивой, сексуальной женщине! Конечно, в их отношениях был момент безоглядной влюбленности. А потом начались бытовые проблемы. Я же помню, как Марина везла из Франции ручки, задвижки, крючки, гвозди для их новой квартиры. Она хотела свить гнездо. Но Володя никому не подчинялся до конца...
— Как же она этого не понимала?
— Понимала. Может быть, и сердилась оттого. Может быть, поэтому она приучала его покуривать травку. Именно оттого, что Володя ускользал. Он принадлежал всем и никому. Вот что он по-настоящему любил, до умопомрачения, — сочинять песни, петь. Любил свой народ. А Марину... Вряд ли.
Михаил САДЧИКОВ.
| |
        
    
|
 Copyright (c) Petits Copyright 2001 Associated Press All rights reserved E-mail Webmaster ISSN 1407-6640 |
Петербургская актриса Нина Ургант, знакомая нам по фильму «Белорусский вокзал», вспоминает о годах дружбы с Владимиром Высоцким
