«Последнего щенка я обменял на патроны...»

«Собачий транзит» в Польшу: у границы пришлось залечь в канаву и отстреливаться

			Коллаж Юрия ГАНКЕВИЧА.

Весной «Час» писал о заграничных приключениях рижанина Виктора Петренко. Отсидев полгода по тюрьмам Восточной Европы и нелегально привезя в Латвию двух литовских проституток, бизнесмен пообещал «Часу»: «Никогда больше путешествовать не буду». Как выяснилось, слова Виктор не сдержал. В конце мая он уехал торговать щенками в Польшу. Вернулся Петренко весь в грязи, избитый и обвешанный оружием.

Виктор МАРАХОВСКИЙ, Дмитрий ПАНОВ

     — Я никуда бы не поехал, если бы не мой брат Женька. Он мне звонит: «Витька, я тут пробил потрясающий бизнес. Надо торговать породистыми щенками в Польше! Навар — 1000 процентов». Я спрашиваю: «А откуда ты породистых возьмешь?» А он: «Расслабься. Наберем обычных, а породу им какую-нибудь придумаем...»

Иду, скулю, протекаю

     За товаром братья пришли на рынок. Брат сказал: «В Польше лучше всего идут пудели! Их там просто с руками отрывают».

     — Взяли мы оптом пять щенков, похожих на пуделей. Сунули в сумку, смотрим — в ней еще место остается. Докинули туда еще трех, с виду фокстерьеров, и пошли домой — родословные сочинять.

     Образец родословной Виктор одолжил у знакомой девушки. Каждому псу требовалось выдумать по тридцать поколений предков. На третьем щенке фантазия у братьев кончилась, и Женька начал записывать в столбик своих знакомых. В результате в документах у пуделей появилась Анита III (продавщица на Центральном рынке) и Джам Шанга (однокурсник Виктора по РАУ родом из Либерии).

     — Слушай, а как мы их через границу-то протащим? — спросил Петренко. Женя махнул рукой: «По курткам распихаем. Авось на таможне не заметят».

     — И вот грузимся мы в автобус в больших таких дутых куртках, несмотря на май месяц. Из всех карманов идет вой, подозрительный запах. Смотрю — брат Женька начинает слегка протекать... И так 14 часов, пока через Литву ехали.

     На польской границе таможенник принюхался к двум не по сезону одетым туристам и спросил:

     — А цо то у пана? Песики?

     — Песики, — сокрушенно признался Петренко.

     — А справка на песиков есть?

     — А как же, — сказал Женька и показал написанную по-латышски родословную. — Видите? И ветеринарное обследование, и прививки, и печать есть... (Штамп «Медчасть 14-го пехотного полка» украл в армии еще папа Петренко.)

     Офицер покивал со знанием дела и, возвращая документы, строго сказал:

     — Не полностью нормативы соблюдаете, без клетки возите. В следующий раз три месяца тюрьмушки получите за жестокое обращение.

Город Жучев

     К вечеру второго дня, валясь от голода (при запахе еды куртки начинали невыносимо выть, приходилось поститься), братья добрались до Варшавы. И встали на местном рынке со щенками наперевес. Никто к ним даже не подошел.

     — Ну, думаем, утро вечера мудренее. Переночевали в гостинице — и снова на базар. Стоим весь день, потеем. Никому наши «пудели» не нужны. Я брату все, что про него думал, рассказал. Потом предложил утопить щенков и поехать домой. Женька говорит: давай хотя бы к знакомым заедем, это недалеко. А потом утопим.

     Знакомые Женьки жили в крохотном городке с характерным названием Жучев. Прибыв к ним и немедленно испортив щенками ковер, братья для очистки совести спросили:

     — А где тут у вас рынок?

     И решили дать своим дворнягам последний шанс. «Приходим, расстилаем куртку, вываливаем зверюг. И тут происходит чудо: к нам выстраивается очередь. За полчаса всех щенков разметают, остается два: фоксик с болячкой на хвосте и то, что мы назвали «королевским пуделем».

     В разгар торговли появился полицейский: «А разрешение на торговлю у вас есть? Ах нету? Тогда я у вас этого фокса заберу. За полцены...» С рынка Петренки вернулись обалдевшие, с 6500 злотыми и одним пуделем в ящике из-под пива.

     Женька поделился: «Слушай, Витек. Тут мне на рынке такой бизнес подсказали, закачаешься...» Виктор выслушал и понял, что сидеть в тюрьме все-таки придется.

У вьетнамца Чонга

     Наутро братья отправились в приграничный город Бронево — покупать на толкучке дешевые газовые пистолеты.

     — Я ему говорю: дубина, как мы через границу с пушками? А он: запросто. Пластырем приклеем к телу и под одеждой пронесем.

     Рынок в Броневе оказался больше самого Бронево. Сферы влияния на нем еще в начале девяностых поделили вьетнамцы и украинцы.

     — Нам еще в Жучеве сказали: ищите вьетнамца Чонга. Смотрим — а там этих вьетнамцев целый поселок. И Чонгов — человек шесть. Наконец нашли нужного. Говорим: нам бы газовиков купить. Он берет пистолет, выводит нас на пустырь за городом и там показывает целый ларек оружия.

     Взяли пятнадцать штук. Оставшихся денег хватало как раз на дорогу домой, но тут Петренко вспомнил о патронах. Чонг предложил: «Давайте я вам патроны на пуделька поменяю. Я его выкормлю и съем, это деликатес...»

Перестрелка

     Наклеив друг на друга маленькие плоские пистолетики, Петренки пошли искать гостиницу. Она в Броневе оказалась одна, и она была закрыта на ремонт. Тем временем начал накрапывать дождь.

     — Что делать? Приходим на вокзал, видим там большую садовую скамейку. Кое-как затолкали ее под навес, вытерли, собираемся ложиться спать. Тут с местной дискотеки вываливает несколько пьяных парней, идут к нам и хлоп! — валятся спать на наше место. Мы им говорим: панове, это не по понятиям. А они хрясь меня по носу...

     В завязавшейся драке Виктору удалось кое-как отклеить от позвоночника один из пистолетов. Однако вид оружия с «забинтованным» стволом на польских парней подействовал странно: они оставили в покое Женьку и бросились на Виктора.

     — Я и побежал, а за мной — человек восемь. Бегу, на ходу отклеиваю от себя патроны и сую их в пистолет. Чувствую, нагоняют. Оборачиваюсь — бац! бац! — и снова бегу. А от газовика же выстрелы, как от настоящего пистолета. По всему городку разносятся. Слышу — уже сирены где-то воют. А сзади те преследователи, кто в газовое облако попал, корчатся...

     Оторвавшись от погони, Петренко с разбегу прыгнул в канаву за улицей и залег в цветущей воде, перезаряжая пистолет. «Лежу и думаю: ведь обещал же больше на авось никуда не ездить... А брат-то, наверно, в участке уже сидит». Пару раз мимо канавы проехали полицейские с мигалками. Просидев в воде до рассвета, Виктор решился вылезти и оторвать от себя пиявок.

     — И вдруг, пока я этим занимался, сзади кусты зашуршали. Оборачиваюсь — а оттуда мой брат Женька вылезает. Весь в фингалах. Мы ночь, оказывается, в сорока метрах друг от друга провели.

А может, так надо?

     ...28 мая в очереди на польско-литовской таможне стояли два очень грязных парня в подозрительно пахнущих куртках.

     — Впереди нас шел мужик с сумкой. Его общупали, сумку вытряхнули, нашли 50 незадекларированных долларов и куда-то увели. Ну все, думаю. Здравствуй, «тюрьмушка», давно не виделись. Офицер на нас смотрит с ужасом и подозрением и спрашивает документы. Мы даем. Документы в порядке. Он смотрит, колеблется — очень уж не хочется нас таких обыскивать, а надо бы... Тут из соседнего коридора кричат: «Яцек! Тут «Мальборо» целый вагон!» Он облегченно нас проталкивает в Литву и убегает.

     ...Я приехал в Ригу, выкинул куртку в мусорник, переоделся и сделал выводы. Знаешь, по теории вероятностей все получается 50 на 50 — любое дело может выйти, а может и провалиться... То есть можно жизнь строго планировать, и это будет правильно. А можно действовать на авось. И это тоже правильно...

Остров Крим. Другие материалы