 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
 Обратная сторона Ватсона
— Василий Бочкарев играет Расплюева! Муромцева играет Потапов! Его тетку — Панкова! Лидочку — Титова! Кречинского играет Соломин! Также заняты студенты училища при Малом театре. Хореографию поставила замечательный балетмейстер, фамилию которой плохо помню! Люба — замечательный балетмейстер! Аранжировка специальная, компьютерный свет на 283 переключения, спектакль — грандиозный!
— Насколько я знаю, вы и постановщик?
— Да, это я поставил! Мне предложили, я стал раздумывать. Я как бы разговаривал с воображаемым зрителем. Когда к нему прислушался — понял, что у народа большая тяга к музыкальному смешному спектаклю. И вспомнил о знаменитом мюзикле «Свадьба Кречинского», который некогда написал Колкер. Малый театр, конечно, театр академический, но и такой жанр должен быть затронут. Тем паче что это не противоречит Сухово-Кобылину.
Во-первых, пьеса идет без купюр. Три часа пятнадцать минут. С двумя антрактами. Во-вторых, Сухово-Кобылин очень любил театр бульварный и парижский. Он был настоящим светским человеком, он любил мистификации и авантюры. «Кречинского...» он писал в одиночной камере, будучи обвиненным в убийстве. За которое его оправдали. И очень веселую, между прочим, пьесу написал.
— А авантюрист Кречинский — положительный персонаж?
— Только положительные или только отрицательные мне не интересны. Таких, к счастью, не бывает в природе. Я обожаю гениального Сухово-Кобылина — он, как и Кречинский, был очень образован, талантлив. Человек, который кратчайшим путем хотел быть королем. Но никогда никого не обворовывал. И не обманывал. Он картежник, игрок!
— Но драгоценную булавку-то у Лидочки выманил обманом...
— Потому я и ставлю этот спектакль — у него вынужденный обман произошел впервые в жизни. И это ему дорого обошлось — заплатил любовью. В принципе, в этом и состоит проблема: человек, что-то создающий без авантюризма, ничего не добьется. Помните, в «Ромео и Джульетте» Дзеффирелли кадр: они просыпаются вместе, мальчишка и девчонка обнажены... Такой трогательный авантюризм! И красивый до удивления. Но вопрос в том, чем приходится расплачиваться за удовольствие быть авантюристом.
— Артист Виталий Соломин может вспомнить свою последнюю авантюру?
— Да, жизнь в России. Позавчера, например, объявили, что в мой дом подложили бомбу. И как после этого не только спать, но и жить? И надеяться притом, что кому-то это все еще нужно? То есть надеяться, когда надеяться-то уже не на что! Самое смешное, что когда с подобными сомнениями таки выходишь в победители, оказывается, что это и не авантюра вовсе была, а самый обыкновенный прагматизм.
Строго говоря, к характеру Кречинского я не имею никакого отношения. Кроме лирической темы. Поэтому напишите, что это спектакль — исключительно о любви.
— Все-таки он любил Лиду?
— Он это понял в момент, когда глаза открываются... обычно это происходит тогда, когда ничего уже нельзя вернуть. Когда нельзя вернуть состояние, в котором существо противоположного пола вызывает неповторимую гамму чувств. Вплоть до эротических.
— Только глупцы ассоциируют артистов с их героями. Но все же, действительно ли вы в жизни, как и некоторые ваши киногерои... красиво уставший мужчина в годах?
— Я русский «тюфяк»? Что ж делать, если на английских денди не везло... Был Ватсон, и тот рыжий. Но тот, кто меня хорошо узнает, начинает осторожнее со мной общаться. А кто не знает, обманывается моей «мягкостью» и «ленивостью».
— Как часто вы этот «обманчивый» дар используете?
— По мере надобности. И — поступления вопросов от поклонников и журналистов. Кроме того, использую в театре. Но декорации не ломаю. Самое приятное — вдруг взорваться темпераментно, когда от тебя этого меньше всего ждут. Что действует крайне успокаивающе. Потом от тебя еще долго подобного ждут. Год ждут, два... А тишина. До следующей пятилетки.
— А почему Малый театр может позволить себе быть немодным, в то время как вокруг десятки «шумных» постановок?
— Теперь буду отвечать окончательно серьезно. У меня дачка за городом, я там пью чаек на давно не ремонтированной терраске, потому что театральной зарплаты хватает только на полтора дня. И там мечтаю поставить «Иванова» Чехова. Ну что там происходит? Кто-приехал, кто-то уехал, гуляют, чаи пьют, разговоры ведут. И вдруг кто-то, например, стреляется. Такой немодный спектакль. Но большего напряжения при таком медленном ходе пьесы я не знаю.
Я не знаю, кто бы написал об этом лучше Чехова. Вот когда у человека редкий дар быть свободным, а его удерживают рабы устоявшихся привычек... Увы, в результате такие всегда погибают. О таких говорят, что талант их выродился, их называют алкоголиками, педерастами... Не подумайте двусмысленно, но я таких люблю. Ведь я же артист.
 | |
   
 |
 Copyright (c) Petit Copyright 2000 Associated Press All rights reserved |
Виталий Соломин: «Как жить, если позавчера в мой дом подложили бомбу?..»
