Люди старой веры

Один день «Час» провел в изучении жизни и быта старообрядцев

			Фото Александра ЕРМОЛИНСКОГО Сергей Артемьевич и Марина Ивановна Андреевы.

Религиозный фанатизм староверов, закрытость для стороннего человека, редкостная «упертость» в соблюдении церковных канонов — все это было когда-то... «Часу» же довелось пообщаться с дружелюбной староверской семьей сельского священника и бывшей учительницы.

Оксана ДЕМЕНТЬЕВА

Семья и вера

     Уже на подъезде в Данишевку, маленькую деревеньку между Даугавпилсом и Резекне, наши мобильные телефоны занудно писали на табло: «Нет сети». Впрочем, тут не только сети не было. Никаких привычных горожанину удобств — избенка на пригорке посреди леса, два-три соседских хутора неподалеку да сельское кладбище.

     Зато были люди. 85-летний священник Сергей Артемьевич Андреев и его жена, 76-летняя Марина Ивановна, бывшая школьная учительница, тепло встретили корреспондентов «Часа».

     — Мы, правда, про такую газету и слыхом не слыхивали, но наверняка интересная, — дипломатично начал Сергей Артемьевич. — Когда, вы говорите, она вышла? Два года назад? Быстро время летит, за всеми новостями не поспеешь...

     Про нашу жизнь узнать хотите? Садитесь, расскажем. Правда, чтоб хорошенечко ее узнать, надо бы прожить тут с месяцок, поработать, почаевничать с нами, посумерничать.

     В этих местах мы сызмальства, и отец тут жил, и дед, и прадед. Я вот священником в Никольском храме. Знатный храм, скоро 300 лет ему будет. Староверы его построили, предки наши, что в раскол ушли еще при патриархе Никоне. Раньше тут глухие леса были, дорога неезженная.

     — Много ли прихожан в вашей деревне?

     — Почти все в церковь ходят, разве какие болящие не дойдут. А как без Бога-то? Мы стараемся, старую веру сохраняем, каноны блюдем. Но я, правда, не сильно людей строжу, без мракобесия обходимся. Разве не отслужу по покойнику, если он и помер, не исповедовавшись? Хотя для Бога и важно, как человек смерть принял, но куда важней, как жизнь прожил.

     — Правду говорят, жизнь прожить — не поле перейти, — присоединяется к разговору Марина Ивановна. — Ко мне вот, не знаю почему, всегда люди тянулись. Может, потому, что сама жизнь люблю. Врач сказала, что много лет назад мне смертельный диагноз поставила. А я, видите, живу, не помираю.

     Отец с матерью у меня такие были — веселые да жизнерадостные. Ни от кого скверного слова не слышала. Другой раз брякнешь в сердцах корове: «У ты, зараза чертова!» Отец тут же напустится: «Ты что же, станешь чертово мясо есть? Заразное молоко пить?» А уж матерно сказать — Боже упаси! Это же по Священному Писанию: за того, кто матерится, не станет Богородица молиться.

     — И обряды в семье строго соблюдали?

     — А как же! Это я уже сейчас стара стала, мне пост держать трудно. А раньше все было — и посты, и праздники, и каждодневные молитвы. И не курили никогда, и пьяными не валялись.

     — Говорят, водилось раньше у староверов — попить чужаку дадут, а кружку после него выкинут. Правда?

     — Ну, кружек-то на всех не напасешься — не набросаешься. У нас были такие, для чужих. Но никогда на глазах у человека посуду за ним не швыряли. Это же невежливо. А традиция та повелась оттого, что староверская семья издревле из одной посуды питалась, своим кланом ели. А чужак, он чужак и есть.

«Есть Бог над нами!»

     В компании Андреевых время летело незаметно. Пробежал час, другой, а мы все слушали и слушали словоохотливых стариков...

     — Я вам так скажу, оно жить-то легче, когда Богу доверишься. Вот что было со мной, — начала Марина Ивановна. — Подарила мне одна далекая родственница икону святителя Николая. Да так оно получилось, что ее ближайшие родные бросили помирать одну, больную, в нетопленном доме... А я про то и не знала.

     Но в один день будто кто меня из постели выдернул. Не можется, хоть караул кричи. Ну, думаю, поеду в город. А там вдруг подбежала какая-то женщина, вся в платок закутанная, вцепилась мне в рукав да как закричит: «Слава Господу, я ее нашла!» — «Кого?» — спрашиваю. «Да тебя!» Смотрю, а это родственница моя, Афимья Алексеевна.

     И рассказала, что хоть ее и кинули на верную смерть, она каким-то чудом выздоровела и начала Николе-святителю молиться. Пусть, мол, сделает так, чтобы Марина, я то есть, нашла ее. Неделю молилась. И услыхала шаги по дому и слова: «Вставай, Афимья, ступай в город, там Марина тебя ждет!» Она поднялась с постели, дом закрыла и пошла...

     Бог над нами обязательно есть. Вот послушайте, как я во вторую мировую из Саласпилсского концлагеря вышла. Туда моего брата забрали, а мне вздумалось передачу отнести... Все говорят: «Не лезь, глупая, тебя же не отпустят!» А я пошла. Через один кордон меня пропустили, через второй. Чистота везде, у пленных женщин платочки белые...

     Провели меня к начальнику. Сидит один — важный, точно Ленин на картине, только что плетка и револьвер на столе. Принесли «дело» брата. Немец полистал да как закричит: «Ты, уличная девка, как разрешения пройти сюда добилась? А ну-ка, определите ее в отделение!» А я как закричу: «Нет, и я, и брат свободны будем! Я сегодня уезжаю в Германию к тете Кити! У меня мать немка, а отец латыш!»

     И сама удивилась тому, что сказала. Какая там тетя Кити, если у моя девичья фамилия Воробьева? Но немец поверил, спросил индекс-адрес, а у меня все индексы на языке — я в госпитале работала и их все наизусть знала. Он подумал немножко и сказал своим: «Отдайте этой сумасшедшей девке паспорт, и пусть она уходит куда хочет!» Вот я и передачу отдала, и из Саласпилса невредимая вышла. Люди потом говорили, в рубашке родилась.

Молодым наказ

     Вспоминая старые времена, прослезилась Марина Ивановна. Вздохнул примолкший Сергей Андреевич.

     — Прожили мы в разные времена — и при старом Улманисе, и при немцах, и при русских. И так вам, молодым, скажем. При любой власти жить хорошо, был бы ты сам человеком. Сделали тебе зло, не злобься в ответ. Раскрой сердце да скажи обидчику: дай тебе Бог здоровья! И сторицей тебе за все воздастся. Вера-то чем держится? Делами нашими, словами да поступками.

     Вот если бы все так думали...

Деревня Данишевка: более 250 км от Риги...