 |
 |
|
|
|
||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
| |||||||||
| |||||||||
 Вертер на сквозняке эпох
Мая ХАЛТУРИНА По Крылову, печальная идиллия человеческой невоплощенности разыгрывается каждодневно. Не в конце XVIII века, а везде и всегда. Сценограф Хенрий Прейс поселяет Вертера и Лотту в страшный мир реальности. Никаких бантов, кружев и счастливых пейзанок с кувшином у родника. Воду таскают в цинковых ведрах, кофе пьют из алюминиевых кружек. Все одеты в угрюмое, серое (художник по костюмам — Сандра Силе), только щеголя Вертера можно хоть сейчас снимать для обложки модного журнала. Все у него невпопад!
Нереальный синий свет на сцене — прямо какое-то утро в фабричном предместье, немецкий экспрессионизм, 20-е годы. За сценой гудит и скрежещет то ли экзотический музыкальный инструмент, то ли заводской гудок, словно дует сквозняк из преисподней. И только музыка Артура Маскатса намекает на возможность гармонии. Даже осиротевшие после смерти Вертера Альберт и Лотта на мгновение верят в нее! Они кружатся по сцене, выкрикивая прощальные слова туда, на небо, где душа Вертера поджидает их.
...Вот теперь бы от описаний костюмов, декораций, музыки перейти к актерским работам, но так уж само собой получается, что в общей картине спектакля они на втором (третьем? четвертом?) месте. Вертер (Гирт Эцис) и Лотта (Илзе Рудзите) органичны, а Альберт (Каспар Знотиньш) недорисован как характер, зато отменно хороши старая крестьянка (Регина Разума) и ее сошедший с ума от любви сын (Анис Стродс). Но все-таки по силе эмоционального впечатления актерская игра не дотягивала до той оглушающей вселенской тоски, которая наполняла душу при каждом закадровом гудении, скрежетании и вздохе то ли паровоза, то ли тибетского барабана.
 | |
     |
 Copyright (c) Petit Copyright 1998 Associated Press All rigthts reserved |
В минувший четверг «Час» обещал, что постановка гётевского «Вертера» в Новом рижском театре будет необычна. И не ошибся
